— Спасибо. А вот я гляжу на тебя, Алексеюшка, и вижу, сколько серебряных ниточек в твоих прекрасных кудрях.
— А что? Разве уж так заметно? — хмуро удивился Бахчанов, невольно ища глазами зеркало на стене, чтобы поглядеться.
— Если и заметно, так что же? Была бы душа вечно молодой. Но, по правде сказать, многие из нас за этот необыкновенный год постарели.
— Правильнее сказать — повзрослели, Нилыч. Набрались хорошего опыта. Как Лара? Имел ли какие-нибудь от нее вести?
— Как же? Месяца три тому назад. Правда, она не писала, где думает жить.
— Это и понятно. Признаться ей нельзя, мешает нелегальное положение.
— Но что значит штемпель почты: Вологда?
— А на моем конверте — Вятка. И все-таки Лара ни в Вологде, ни в Вятке. Она просто отдает свои письма людям, едущим на север. Что же тебе писала Лара? Здорова ли она, и как там моя дочурка?
— Все здоровы. И Лара и Леночка. Только Лару очень беспокоит долгое отсутствие вестей от тебя.
— Едва ли. Ведь она получила все мои письма.
— Ты узнал?
Бахчанов кивнул головой:
— Я узнал, что Лара вынуждена была снова переменить местожительство.
Кадушин с облегчением вздохнул:
— Уф, и на том спасибо. От сердца отвален первый камень.
— А кто отвалит второй, дорогой Нилыч? Тоскую я по ней, так тоскую. Э, да что говорить…
Бахчанов перевел задумчивый взгляд на мечущееся в печи пламя. В эти мгновения снова и снова светлыми видениями пронеслись в его памяти картины пережитого. Вспомнился тот незабываемый день, когда поезд уносил его вместе с "новобрачной" в Петербург.
Лара мечтала так, как могли бы на ее месте мечтать многие девушки, для которых брачная жизнь рисуется в самых радужных красках. И хотя Лара с серьезным видом уверяла, что будет "по-спартански" делить с ним неизбежные трудности и горести тревожного существования, глаза ее смеялись. Она хотела верить только в счастье, в одни радости. И даже во сне, когда, убаюканная мерным стуком колес, она доверчиво уткнулась в плечо своего друга, с ее нежного, с сомкнутыми веками лица не исчезло отражение безмятежного покоя. Впрочем, и сам Бахчанов тогда мало задумывался о вероятных превратностях суровой судьбы подпольщика.
Их маленькая комнатка на пятом этаже, неподалеку от одного из петербургских заводов, где еще в дни юности он работал подручным, стала обставляться только крайне необходимыми вещами, большинство из которых, при особой нужде, можно было бы без сожаления оставить. Средств для существования у них было крайне мало: даже самая бережливая хозяйка не смогла бы свести концы с концами. А Лара, не будучи ни расточительной, ни экономной, тем более не имела возможности все рассчитать. Молодоженам часто приходилось сидеть впроголодь или искать дополнительных источников существования: она — уроки, он — поденщину. И никто из них не роптал, не портил другому настроение. Жизнь, любовь и постоянно грозящая им опасность всё больше роднили молодых супругов. Они уже не представляли себе существования врозь.
Ему многое нравилось в характере жены, даже самые возражения ее, когда она принималась с ним спорить, остроумно отстаивая — подчас правильно, а иногда довольно ребячливо — взгляды на некоторые явления жизни. Как и раньше, она всячески помогала ему в его опасной нелегальной деятельности. При этом Лара все еще не теряла надежды пробиться на театральные подмостки, хотя из разных соображений и не торопилась с этим. Бахчанов частенько хаживал с Ларой на концерты. Он испытывал истинное наслаждение, когда получал возможность послушать любимые музыкальные произведения в хорошем исполнении. И по-прежнему не оставлял своего давнего увлечения лепкой.
Так текло время, полное труда, вечных беспокойств и радужных надежд. Помнилось, как потом наступили дни странных капризов Лары. Она просила то кислого, то сладкого, жаловалась на сердцебиение, иногда на головокружения. А раз во время прогулки, побледнев, чуть не упала. Он встревожился и подумал, что Лара заболела, но она ласково успокоила его. После этого случая Лара стала кротко ожидать какой-то перемены. Он понял все и стал относиться к жене с еще большим вниманием и заботой.
Роды прошли сравнительно легко. В ту ночь он не смыкал глаз, очень волновался и ни на минуту не отлучался из дому, скрывая от счастливой матери, что в соседнем квартале идут обыски.
В рождении и дальнейшей жизни маленькой Леночки было столько новых светлых ощущений для молодого отца, столько неповторимой радости, что, вспоминая о тех днях, он горячо желал вновь испытать пережитое.
Глядя сейчас на грустно задумавшегося Бахчанова, Александр Нилович сочувственно похлопал его по плечу.
— Знаю, знаю, друг мой. Сам женат был. А все же, где теперь обретается наша бедняжка?
