Я продолжил, — Наверное, удивлю вас Григорий Александрович, но военную карьеру я делать не планирую, в России довольно великих полководцев — великолепный граф Румянцев, молодой граф Суворов, который, в том мире, останется непобежденным полководцем, молодой Кутузов — он сейчас должен служить под командой Суворова, — проблема России в участии в чужих войнах и неумении пользоваться плодами военных побед, что подтверждают результаты Семилетней войны — триумф на поле боя и ничего для страны, кроме боевого опыта военачальников и потерь в личном составе — позор! Но это еще не главная проблема России, главная проблема впереди — это пропущенная нами промышленная революция, которая выведет европейские страны на другой уровень и заставит нас постоянно быть в отстающих! Вот этого, мы не должны с вами допустить!
— Стало быть вы будущее наше знаете? — загорелись глаза у Потемкина.
— Увы, придется в этом вопросе вас расстроить, — развел я руками, — Историю в тонкостях знают только ученые, я знаком с историей войн, а по остальным вопросам у меня лишь поверхностные, общие знания. В вопросе войн у нас в, целом, порядок — неудачной в ближайшем времени была только одна война — Крымская, в 1854 году, и то, основной причиной неудач было как раз технологическое отставание от западных держав и отсутствие хорошего транспортного сообщения с Крымом. К тому же, Григорий Александрович, наше появление и наше влияние на этот мир меняют его, а значит и будущее будет другим, но спешу вас успокоить — у нас останется главное преимущество — знание ошибок, совершенных Россией в том мире и возможность их избежать здесь!
— Задали вы задачу Иван Николаевич, а что с ханом? — спросил задумчивый Потемкин.
— Утро вечера мудренее Григорий Александрович, пусть над этим вопросом хан сам мучается, а мне надобно караулы проверить, — закончил я разговор.
Подошедшие вечером к крепости основные силы разместились под стенами, расставив пушки и усиленные караулы большим полукольцом, а обоз завели в крепость.
Утром из степи появилась группа всадников с белым флагом и остановилась в полукилометре от стены, думают, что на такой дистанции мы их не достанем, но мы, конечно, стрелять не собирались. От группы отделился всадник с флагом и поскакал к стене, мы с Потемкиным наблюдали за этим, стоя между зубцами, по центру ворот.
Заехав на мост, всадник прокричал:
— Калга Шахбаз-Гирей сейлэшулэр алып барырга тэкдим итэ![77]
— Ну что Григорий Александрович, поговорим? — повернулся я к Потемкину.
— Отчего же не поговорить Иван Николаевич! — усмехнулся он в ответ и заговорил по-татарски, — Курыкмаса Калга Шахбаз-Гирейвэзир белэн купергэ якынлашсын, аларга бернинди дэ куркыныч янамасын. Дворян сузе! Бэз дэ купергэ чыгабыз[78].
Надев на Потемкина бронежилет Доброго, мы с ним вдвоем пошли на мост, Добрый страховал со стены.
Минут через пять подъехали два богато одетых татарина и первый, выглядевший, как молодая версия Девлет-Гирея, заговорил по-русски. Да эти парни уже готовы к принятию российского подданства, подумал я про себя.
— Я Калга Шахбаз-Гирей, я ничего не боюсь, с кем я говорю?
— Князь Потемкин!
— Барон фон Штоффельн! — представился я и подумал, дерзкий парень, от такого можно всякого ожидать.
— Что с моим братом? — спросил Шахбаз-Гирей.
— Это ваша партия Иван Николаевич, продолжайте, — тихо сказал мне Потемкин.
— Пока с Девлет-Гиреем все в порядке, он сейчас в размышлениях о дальнейшей судьбе вашего народа, а тебе я даю бесплатный совет — орду к крепости не води, останешься без орды, но и далеко не уводи, сегодня мы с ханом завершим разговор и если договоримся, пришлем одного из его гвардейцев, — ответил я.
Шахбаз-Гирей задумался, потом посмотрел на своего визиря, тот кивнул ему в ответ, и сказав, — Мы ждем! — развернул коня в степь.
Начало дня порадовало, не хотелось начинать его с избиения татар — мы же планируем сделать из них российских подданных, да и боеприпасов жалко.
Вернувшись к дому Ор-бея, мы увидели казака, который доложил о том, что хан желает продолжить разговор — созрел голубчик!
Через десять минут привели хана и мы продолжили вчерашний разговор, только уже за столом с чаем.
Гирей, видимо, удивленный такому обхождению, спросил у меня, — Вчера ты грозился таскать меня брюхом по степи, а сегодня поишь чаем, будто уже знаешь, что я тебе предложу?
— Эх хан, ничто не помешает мне, при необходимости, привести свои угрозы в действие, а чая не жалко, пей на здоровье, если оно тебе еще понадобится, — улыбнулся я и посмотрел в глаза хану взглядом, от которого он поперхнулся чаем, и продолжил, — А что касается твоего предложения, тебе и предложить нам особо нечего, узнает султан, что ты в плену, наверняка в орде его уши имеются, быстро назначит Шахбаза ханом и все — ты голодранец, так что не теряй времени, излагай!
— Как мне к тебе обращаться? — спросил хан.
— Иван Николаевич и Григорий Алексадрович, — представил я нас с Потемкиным.
