– Ткань простая, но дорогая, и даже очень, – ощупав край материи, многозначительно изрёк Феднер. – Спрячь лучше. Я тебя направлю к одному человечку. Не глупый, но что самое главное молчаливый, думаю, он больше про плащик расскажет.
– Когда?
– Думаю, завтра. Сам понимаешь, раньше никак. Надо обговорить кое-что, да и о встрече сговориться.
– Думаешь это зацепка?
– Надо же с чего-то начинать. Но, думаю, это он.
– Кто?
– Маска.
– Не слышал о таком, – скептично отозвался Барт, стараясь припомнить хотя бы что-то связанное с таким именем. Как правило, такое примечательное имя вор получал за особые заслуги, а о таких людях говорят и весьма много.
– И не удивительно. Это новичок, появился непонятно откуда. Словно из воздуха, раз и возник. Да сразу с трофеем.
– Феднер, не тяни кота за то самое.
– Я и не тяну. Об этом человечке мало что известно. Как выглядит, сколько лет, послужной список, даже голоса его не слышал никто. Везде пусто, а уж поверь, справки о нём наводили. Просто явился в Страттор, вступил в гильдию, заплатил все взносы словно денег немеряно, да и трофей у него весьма не простой. Медаль Императора Галгриафа.
– Того самого что ли?
– Того самого, и это не подделка. Не знаю, как он эту вещицу получил, но это очень хороший старт. Сам понимаешь, что это значит.
И пусть это не было произнесено вслух, Барт похолодел. Понятно, что без хорошего трофея никто не пустил бы неизвестного на Бал, но трофеи такого формата свидетельство высокого мастерства. Что ему королевская сокровищница Страттора, если он снял медаль Императора. Именно поэтому никто из воров не стремился в Галгриаф, слишком сложна там жизнь, да и наказание. За каждое преступление там отрубали часть тела, начиная с пальцев. Поэтому количество попыток переступить закон сильно ограничено.
Присвистнув, Барт откинулся на стуле.
– Вот именно, кем бы ни был этот Маска. Противник он серьёзный, и не таким, как мы, с ним тягаться.
– Вини не отступится.
– Так переубеди его. Никакая слава не стоит жизни.
– Да он упрямее всех баранов мира.
– Знаю, но ты всегда был для него голосом разума. Если дело в деньгах, я вам буду подкидывать самый богатый улов. Но судя по заявкам, положение дел не в вашу пользу.
– Для Вини, не деньги важны, цель у него такая в жизни. Как в детстве вбил себе в голову, так и не выпускает.
– Сам жалею что рассказал. Но он всё равно узнал бы, не от меня, так от других. Сам понимаешь, событие особенное во всех смыслах. Но как по мне жизни оно не стоит.
***
Два тела переплелись в безумном танце на широкой кровати поистине королевского размера. Трепет пламени нескольких свечей позволял увидеть лишь самую малость, но в этой комнате не было никого кроме двоих. Прерывистое дыхание и женские стоны нарушали тишину.
Дойдя до пика, мужчина бессильно откинулся на белые простыни. Светловолосая женщина не упуская возможности, прильнула к нему, положив голову на вздымающуюся от учащённого дыхания грудь.
– Вы были великолепны, мой король, – прошептала она полным обожания голосом.
– Я знаю, – коротко ответил он, устремив свой взор в потолок. Судя по выражению лица, мысли его занимали отнюдь не причудливая роспись и лепнина.
– Что заботит ваши мысли? – осторожно спросила женщина, вычерчивая своими тонкими пальцами известные только ей, невидимые линии на его груди.
– Будущее, – голос его был полон философского настроя.
– Разве оно настолько сильно довлеет над вами даже в такой час?
– Розетт, ты очаровательное создание. Но абсолютно бесполезное в этом смысле, – рассмеялся он, окидывая взглядом её идеальное тело, остановившись взглядом на приятно округлых бёдрах.
«Хороша, искушающая.» – подумал он, предавая блаженной неге. То, чем они занимались, явно не одобрил бы храм, но это и не важно. Посланцев святого не пускают в личные покои монаршей особы, а то, чего жрецы не видят, им не повредит.
Подобную лояльность по отношению к храму Филипп не разделял, впрочем, как и многие другие аристократы. Забота о нищих, скромность и воздержанность, претили уже не юному принцу.
– Мой король..
– Пока ещё не король, – прервал её мужчина. Ему нравилось подобное обращение, особенно из уст любовницы, но не так открыто же. Мало ли кто может услышать. Понятно, что в личных покоях принца нет лишних глаз и ушей, но это не значит, что можно расслабиться.
– Но совсем скоро станете. Надеюсь, вы не забудете бедную Розетт, в своих хлопотах и делах государственных? – подобострастно прошептала девушка, ещё теснее прижимаясь грудью к мужчине.
– Как можно забыть о таком прелестном создании? Ты же знаешь, для тебя всегда будет место в моей постели. И конечно же я не забуду твоей доброты.
– Вы поистине милосердны, мой король.
