Я настолько волновалась, что все дальнейшее слилось для меня в единую мешанину почти не связанных друг с другом картинок. Но несколько сцен все-таки остались в памяти.
Во-первых, конечно же, сама церемония бракосочетания. Улыбающийся священник, который принял наши клятвы верности. Легкая щекотка по коже, когда по ней пробежала вязь брачной татуировки. Невесомый поцелуй Фарлея после этого, который лишь на миг приложился к моим губам и тут же отстранился.
Вот тут он поступил очень правильно. Если бы он поцеловал меня страстно, как положено, то, полагаю, я немедля с воплем стыда умчалась бы в далекие дали. Как можно настолько откровенно показывать сокровенное? Пусть и покажется тавтологией.
Во-вторых, Ричард под руку со скромно улыбающейся Кларой. Мой компаньон желал мне всяческого счастья и сжимал в объятиях так долго и крепко, что Фарлею пришлось несколько раз прокашляться, напоминая о своем присутствии. А потом Ричард погрустнел и виновато шепнул мне на ухо, что агентство прекращает свое существование. Мол, клиентов у нас все равно давно не было, а у них с Кларой сейчас и без того много хлопот.
Гадать о том, чем же был так занят в настоящее время мой давнишний партнер по детективному делу, не приходилось. На безымянном пальце Клары красовалось кольцо. То самое, которое не так давно пытался вручить мне Ричард в знак помолвки.
В-третьих, Норберг Клинг. Он подошел со своей безумно красивой супругой после всех гостей. Но не Фарлей был предметом его интереса. Пока его жена отвлекала Фарлея, Норберг вдруг наклонился ко мне и прошептал:
– Мой главный подарок для вас, Агата Кейстон.
При звуках своей настоящей фамилии я вздрогнула и окаменела. Ох, неужели опять начнутся проблемы?
– Больше никаких ночных кошмаров, – мягко завершил Норберг. – Пусть прошлое останется в прошлом. Вы все сделали верно в свое время.
Нагнулся передо мной в глубоком поклоне.
В этот момент Фарлей обратил внимание на наши перешептывания, и его рука на моей талии ощутимо потяжелела.
– Виер Норберг? – сухо обратился он к ректору гроштерской академии.
– Счастья вам, – отозвался тот. Еще раз поклонился мне и отошел, напоследок не забыв кольнуть Фарлея острым взглядом.
Я невольно вздохнула. Ох, чует моя селезенка, несмотря на заключенное перемирие эта парочка еще немало помотает нервов друг другу.
К концу вечера я едва стояла на ногах. Лица поздравляющих слились для меня в одно блеклое пятно. Слова одинаковых поздравлений звучали в ушах непрерывно. Нет, Фарлей точно сатрап и изверг! Надо его как-то наказать за этот произвол. Я так не хотела идти на торжество! И не сбежать ведь. Ноги в туфлях как в пыточных колодках.
Наконец, распорядитель объявил о начале праздничного ужина. И тотчас же Фарлей потащил меня к выходу.
– Куда? – устало возмутилась я, едва передвигая ноги. – Если ты скажешь, что теперь мы обязаны навестить короля или еще кого – я тебя убью. Честное слово убью! Прям на месте жахну чем-нибудь.
– Не убьешь, – самоуверенно отмахнулся от моей угрозы Фарлей. – Но тебе понравится, верь мне!
Я скорчила скептическую физиономию, но все-таки позволила увлечь меня прочь.
Хвала небесам, идти далеко не пришлось. Фарлей вывел меня из здания ратуши и показал незаметную лестницу, которая вела на крышу.
– Лезь! – приказал он.
К этому моменту я настолько устала, что не стала задавать лишних вопросов. Лишь скинула донельзя надоевшие туфли.
Нагретые за день ступени приятно грели мои босые ступни. Минута-другая – и мы с Фарлеем оказались на крыше ратуши.
Тут было тихо. Тут было просторно. И тут открывался просто ошеломляющий вид на крыши домов Гроштера.
Закатное солнце плавило оконные стекла. Багрянец играл вокруг. И мы были совершенно одни.
– Пей, – приказал Фарлей, сунув мне под нос початую бутылку вина. Добавил с усмешкой: – Ты заслужила. Молодец! Я ведь и впрямь боялся, что придется тебя ловить.
Я сделала глубокий глоток пряной крепкой жидкости. Откинулась на покатую крышу, которая хранила тепло еще заходящего светила.
– Слушай, я должна тебе признаться, – глухо проговорила я, разглядывая брачную татуировку, обхватившую мое правое запястье.
Интересно, если Фарлей придет в ужас и решит аннулировать брак, ее возможно будет свести?
– Как, у тебя еще есть от меня секреты? – шуточно удивился Фарлей. Скинул с себя камзол и остался в одной шелковой рубашке, после чего добавил: – В этом случае ты удивишь меня. Очень сильно. Я знаю все про твое прошлое.
– Не все, – неохотно поправила я и сделала еще один глоток вина для храбрости.
В светлых глазах Фарлея зажглись огоньки любопытства. Он отказался легким движением руки, когда я протянула ему бутылку вина.
– О чем ты? – почти ласково, с едва уловимым нажимом спросил он.
Я посмотрела на свое роскошное белоснежное платье. Всхлипнула.
– Я недостойна… – протянула я, готовая разрыдаться в голос.
– Так, Агата, – уже серьезнее проговорил Фарлей и переменил свою расслабленную позу на более сосредоточенную. – Ты о чем? Или о ком? Если про Ульриха – я откушу тебе нос.
