Я глубоко вздохнула. И постаралась как можно подробнее передать суть разговора с ректором магической академии. Не забыла я упомянуть и про любезное приглашение, переданное Фарлею. Мол, если тот зайдет в тупик, то Норберг с радостью придет ему на помощь. Замолчала и почему-то испуганно втянула голову в плечи.
– Гнойный нарыв, стало быть, – медленно процедил Фарлей. – Баш на баш.
И вдруг с силой ударил кулаком об каменные ступени.
Я с величайшим трудом удержала себя от испуганного взвизга. Ого! Никогда не видела Фарлея в таком бешенстве.
Блондин тем временем поднял руку, машинально слизнул капельки крови, выступившие на разбитых костяшках. И надолго замер, устремив отсутствующий взгляд поверх моей головы.
Резкие порывы ветра трепали его волосы, рвали воротник на рубашке. Не щадили они и меня. Я вдруг как-то резко осознала, насколько замерзла. Но ни за что на свете не вошла бы больше в этот дом, пропитанный ароматом порока и чужих страданий.
Неподалеку послышался шум. И переулок, без того тесный, в мгновение ока оказался заполнен повозками и каретами.
Фарлей встал, не глядя на меня. Вновь облизнул костяшки, начавшие опухать после вспышки его гнева. Затем быстро сбежал по ступеням.
Через несколько секунд он уже беседовал с незнакомым мне мужчиной, сутулым и в огромных очках. Еще через мгновение мимо меня пронесся целый табун служащих полиции.
Я с недовольным вздохом встала. Отошла в самый дальний угол крыльца. А то ведь затопчут, право слово.
В доме что-то происходило. Через плотно забитые ставни заиграли магические огни. Наверняка все жилище теперь освещено до самых тайных и темных углов.
Я видела, как выносили несчастную, которую мы с Ричардом обнаружили. Она лежала на носилках. Не человек, просто оболочка. Невесомая, бестелесная. Но темные глаза смотрели прямо и ясно. И я осознала, что она не умрет. Ни за что не умрет, пока не поквитается за все свои беды.
Опять нахлынули непрошенные воспоминания прошлого. Но я величайшим усилием воли отвлеклась. Сейчас не время и не место предаваться грусти. Что было – то прошло. Я жива и здорова. Что не скажешь о той девушке, которую мы с Ричардом обнаружили.
Кстати о Ричарде.
И я увидела, как мой компаньон медленно вышел из дома. Он шел, едва передвигая ноги и понурив плечи, как будто на него давила огромная ноша. Увидев меня, он встал рядом. Тяжело облокотился на перила крыльца.
– Дела, – негромко прошептал Ричард и принялся с остервенением тереть абсолютно чистые ладони.
– Она тебе что-нибудь сказала? – спросила я, наблюдая за тем, как рванула с места повозка, в которую погрузили девушку.
– Она говорила многое, – уклончиво ответил Ричард. – Очень многое. А чаще всего просто кричала. Точнее, пыталась кричать, но у нее не получалось.
Я удивленно покосилась на компаньона. Он вдруг с такой силой вцепился в перила крыльца, как будто хотел выломать их.
– Агата, если это ты убила графа Грегора, то знай: ты поступила верно, – чуть слышно выдохнул Ричард.
– Я его не убивала, – сказала я. – Но уже жалею об этом.
Ричард ничего не ответил. Он сгорбился и спрятал лицо в ладонях.
– Чудовищно, – почти беззвучно пожаловался он. – Даже звери так не поступают со зверьми. Это вне моего понимания. Она же была согласна на все. Девушка с улиц Гроштера. Заплати – и развлекайся в свое удовольствие. Но зачем так жестоко?..
Неслышно подошел Фарлей. Посмотрел на Ричарда, который не обратил внимания на его приближение.
– Господин Эшрин, – прошелестел его голос. Но Фарлей неожиданно кашлянул и продолжил мягче: – Ричард. Вы не будете против, если мы перейдем на «ты»?
Ричард лишь отмахнулся, по-прежнему пребывая в плену своих дум. Судя по всему, весьма тяжких. Я впервые видела, как на глазах моего напарника заблестели слезы.
– Ричард, – повторил Фарлей. – Ты должен дать показания. Сумеешь?
– А как же, – отозвался Ричард. – Еще как сумею. Этот гад… Жаль, что его убили почти мгновенно. А то бы я ему как следует врезал. Да не один раз.
– Тебе пришлось бы занять очередь, – измученно пошутила я. – Сразу за мной.
– Несмешно, – фыркнул Фарлей. Укоризненно посмотрел на меня и жестко добавил: – Совсем не смешно. А теперь едем в отдел. Все вместе. И ты, Агата, отныне и на шаг от меня не отойдешь! Право слово, я думаю, что идея запереть тебя в камере – не такая уж и плохая.
– Сатрап, – буркнула я себе под нос. – Изверг. Тиран.
Фарлей никак не отреагировал на мои ругательства. Решительно подхватил меня под руку и буквально поволок к карете. Но протестовать я не осмелилась. У Фарлея, по-моему, слишком дурное настроение, чтобы портить его еще сильнее. А то ведь и впрямь запрет в камере. Он может, это точно.
Недолгий путь до полицейского отдела мы молчали. Карету покачивало на мостовой. Грон снаружи что-то негромко напевал. Ричард смотрел в окно. Судя по морщине, разломившей его переносицу, он по-прежнему думал о чем-то весьма неприятном. Фарлей тоже хмурился.
– Что сказали родственники покойного? – спросила я, силясь хоть немного разрядить паузу.
