На другом конце связующего заклятья повисла потрясенная тишина. Должно быть, Фарлей всерьез раздумывал, не двинулась ли я умом или не попала ли под ментальное влияние заклятого соперника.
– А сейчас я сижу в его карете, – добавила я, подумав, что надо все-таки сообщить Фарлею, что Норберг меня увозит в неизвестном направлении. – И мы куда-то едем.
К слову, карета тронулась тотчас же, как только Норберг опустился напротив меня. Причем сам виер при этом не произнес ни слова, должно быть, отдав приказ мысленно.
– Это Фарлей Икстон? – уточнил у меня Норберг. Дождался моего утверждающего кивка и прищелкнул пальцами.
Тотчас же амулет вспыхнул еще ярче, засияв на моей груди, подобно небольшому солнцу. И я с болезненным стоном зажмурилась. Предупреждать ведь надо!
– Агата? – раздалось немедленно встревоженное. – С тобой все в порядке?
Но это прозвучало не мысленно, а так, как будто сам Фарлей ехал вместе с нами в карете. Как Норберг такое сделал? Сдается, я очень многого не знаю о возможностях амулетов связи.
– Не беспокойтесь, господин Икстон, Агата Веррий жива и относительно здорова. Только ребра по-прежнему сломаны, – успокоил его Норберг опять-таки вслух. – Мы едем в ваш отдел. Скажите, как я понимаю, Ребекку Уитфорт вы обнаружили мертвой?
– Откуда, демоны вас раздери, вы знаете об этом? – потрясенно выдохнул Фарлей.
– И умерла она приблизительно тогда же, когда и Вайнер Ириер, верно? – задал новый вопрос Норберг. – Полагаю, вы нашли рядом с ее телом предсмертную записку, где она кается во всех своих преступлениях, и говорит, что лучше умереть, чем провести остаток жизни на рудниках.
– Норберг, вы заставляете подозревать меня наихудшее, – после короткой паузы сказал Фарлей. – Кто вам это рассказал?
– А брата ее вы задержали? – спросил Норберг, вновь проигнорировав вопрос Фарлея.
– Да, он как раз подходил к своей мастерской, – сказал Фарлей. – При виде мертвой сестры впал в настоящий шок. Мы как раз привезли его в отдел. Хочу устроить очную ставку между ним и Кларой.
– Ни в коем случае! – рявкнул Норберг. – Не подпускайте его к ней! Пусть будут в разных концах здания! Я надеюсь, у Клары отобрали ее одежду?
– Ей должны были выдать тюремную, – растерянно проговорил Фарлей. – Но…
– И украшения, – не дал ему договорить Норберг. – Пусть у нее заберут абсолютно все украшения. Серьги, кольца, цепочки. Под опись. Ясно?
– Про это я не говорил, – смущенно признался Фарлей. – Сейчас отдам распоряжение.
– Еще раз повторяю: не подпускайте Кларенса к Кларе, – внушительно произнес Норберг. – Они не должны встретиться даже на одном этаже. Мы уже подъезжаем.
В этот момент карета как раз остановилась напротив полицейского управления. Норберг вновь не стал дожидаться меня, а первым устремился по каменным ступеням крыльца вверх.
Я, прикусила губу, не позволяя себе застонать – уж слишком сильно запульсировала в этот момент боль в груди. Но не дала себе и мига отдыха, вновь помчавшись вслед за Норбергом и от усердия перепрыгивая сразу через две ступени.
Благо, никто не пытался нас остановить. Многочисленные посетители полицейского управления и его работники провожали нас удивленными взглядами. Но, видимо, у Норберга был слишком грозный вид, поэтому никто не рискнул встать у нас на пути.
И все-таки я безнадежно отстала. К тому моменту, когда я добралась до кабинета Фарлея, который по злой иронии судьбы располагался на самом верхнем этаже здания, я дышала, словно тяжело раненый дракон, благо еще, что пламя и дым не изрыгала. Ребра словно обхватило стальным обручем. Перед глазами все опасно потемнело.
Дверь в приемную, где властвовала суровая молчаливая секретарша Фарлея, оказалась распахнута настежь. Неизменная властительница этого места, пожилая Матильда, как и обычно затянутая в строгое черное бархатное платье старомодного покроя, как оказалось, отважно встала на защиту кабинета своего начальника.
– Вам назначено? – шипела она на Норберга, по всей видимости, не испытывая перед ним никакого трепета. – Господин Икстон…
– Господин Икстон примет меня, – оборвал ее Норберг и сделал шаг в сторону, силясь обойти неприступную секретаршу.
– Не уверена, – парировала она, в унисон ему передвинувшись. – Я не получала никаких распоряжений по вашему поводу! Господин Икстон занят допросом подозреваемого!
– Пропусти их, Матильда, – в этот момент раздалось из кабинета. – Я не хочу, чтобы Норберг воздействовал на тебя ментально. А он это сделает, если ты продолжишь.
Матильда недовольно поджала губы, но не рискнула спорить с начальством. Вместо этого одарила Норберга таким взглядом, как будто пыталась испепелить на месте. И все-таки освободила нам дорогу.
Норберг первым вошел в кабинет. Следом ввалилась и я, изо всех сил пытаясь не показать, сколько сил мне стоил этот стремительный рывок по бесконечным этажам вверх и вверх. Дышала я медленно и размеренно, каждый раз осторожно выпуская воздух через рот. Но обруч, сомкнувшийся вокруг груди, не торопился ослаблять.
