— Сочиняю поэму в честь мадемуазель Пассифлоры — Королевы Бала.
— Ну вот, и здесь она! Я уверена, что поэма будет прекрасной, как и сама мадемуазель.
— Я постараюсь. А как ваше имя?
— Шиповничек.
— Прелестно! Я про вас тоже потом сочиню песню или стих, — заверил молодой поэт.
— Я польщена, — поклонилась Шиповничек.
"А он довольно мил", — подумала она.
Действительно: удлинённое лицо молодого человека, ласковые голубые глаза, светло-каштановые довольно длинные волосы… Высокий, стройный. Да ещё эта лютня в руке, как у древнего менестреля…
Он также внимательно разглядывал Шиповничек.
— Где‑то, мне кажется, я уже видел вас, мадемуазель. Возможно, во сне? — мягко спросил он.
Шиповничек чуть было не закричала: "Нет, это я тебя видела в своём сне, сегодня перед обедом!" Но она этого не сказала, а лишь смущённо улыбнулась:
— Месье, у меня точно такое же чувство: я вас тоже, кажется, видела.
— Ах, ну да, вспомнил! — воскликнул Адонис. — Я вас видел на утреннем приёме, вы были представлены принцессам.
Она скромно кивнула. И вежливо спросила:
— Возможно, я отвлекаю вас от вашей работы? Вы же сочиняли поэму…
— Нет-нет, ну что вы! Вы можете лишь усилить вдохновение, а никак не развеять его. Я желал бы ещё побеседовать с вами, — с жаром заверил её Адонис.
— Тогда пойдёмте, погуляем в саду, — предложила Шиповничек. И любезно приняла руку, предложенную ей месье Вернали.
Они вышли в сад.
— Вы давно живёте во дворце? — спросила Шиповничек своего нового знакомого.
— О, много лет. Почти всю жизнь. Я был маленьким, когда меня взяли сюда. Король пожелал, чтобы я учился музыке вместе с его дочерьми и стал их музыкантом и поэтом. Всем, что у меня есть, я обязан доброте его величества и участию покойной королевы Фоэтины.
— Вы сирота?
— Я не знаю своих родителей.
— А сколько вам лет? — Любопытство Шиповничек просто не знало границ.
— М‑м… почти двадцать. Летом исполнится.
— А, как Гиацинту, — сравнила юная мадемуазель.
Глаза Адониса загорелись:
— Вы знаете графа?
— Он лучший друг моего кузена Розанчика, — с достоинством отвечала Шиповничек.
— Так вы — племянница мадам Розали, нашей первой фрейлины! Теперь я понял, почему она представляла вас принцессам. Вы приехали на бал со своими родителями?
Шиповничек вздохнула:
— Я сирота.
— Как это печально, — сочувственно отозвался месье Вернали.
— Я приехала сюда с дядюшкой генералом. У нас небольшое поместье возле…
Шиповничек внезапно дёрнула своего спутника за рукав, и они поспешно юркнули за шарообразно подстриженный зелёный лавровый куст.
Из‑за поворота аллеи появились мило беседующие генерал Троян и Ортанс. Легки на помине.
Баронесса оставила свою чопорность и с живостью расспрашивала генерала о жизни в Крыму, о военной службе и делах в его поместье. Троян степенно отвечал. Они чинно прошествовали мимо притаившейся за кустом пары.
— В чём дело? — удивился Адонис. — Эти люди тебя напугали? Ой, простите! Вас огорчило их присутствие? — он смутился оттого, что невольно сказал Шиповничек "ты", как близкой знакомой.
Но она не рассердилась.
— Ничего страшного, давай на "ты", если не возражаешь.
— Конечно, нет, — ответил Адонис и, глядя вслед удаляющейся паре, повторил: — Так почему мы от них прятались?
Шиповничек покраснела.
— Это мой дядя — генерал Троян. Я вас познакомлю попозже. Просто… я не хотела ему мешать, он ведь с дамой.
А про себя подумала: "Иногда, в неподходящие моменты, вокруг появляется столько родственников, что никак не чувствуешь себя сиротой".
И, выйдя из укрытия, Адонис и Шиповничек снова отправились гулять по саду.
Беседа была крайне приятна им обоим, и юная мадемуазель и думать забыла, что на свете ещё существуют какие-то принцы…
Мания ходить парами захлестнула весь двор, и Джордано чувствовал себя несколько неуютно, бродя один по пустынному коридору возле садовой галереи. Вдруг, со стороны галереи послышались быстрые шаги.
Джордано несказанно обрадовался, когда ещё издали узнал приближающегося к нему друга. А когда позади показалась фигура верного пажа, то никаких сомнений быть не могло.
— Вы вернулись! — воскликнул Джордано, приветствуя Гиацинта и Розанчика. — Ну как, вам удалось достать яд?
— Удалось, — ответил Гиацинт.
Розанчик собирался в ярких красках описать всю опасную операцию, но потом передумал и вкратце передал общий ход событий.
— Покажите мне скорее этот смертоносный флакон! — взмолился Джордано
Гиацинт достал из кармана бутылочку.
— Ух ты! Неужели в нём смерть? С виду он совсем как духи на столике у моей сестрицы Джорджи. Очень похож, да ещё розовый! Интересно, пахнет он тоже как духи? — Джордано рассматривал жидкость против света. В глубине флакончика дрожала невинная розовая искорка.
— Не вздумай открывать! — вмешался Розанчик и на всякий случай забрал у Джордано бутылочку.
— А то я не понимаю, что если вдохнуть пары этого яда, тоже можно отравиться!
— Ты лучше принёс бы сюда духи своей Джорджи, если и бутылочка похожа, мы их поменяем.
— И Джорджи очень обрадуется, когда вместо любимых духов найдёт у себя яд, — иронически заметил Гиацинт.
