— О нет, — доктор развёл руками. — Не пускают. Его величество считает, что я им нужен здесь. И потом, эта будущая поездка в Англию… вы слышали о приглашении?
Пассифлора кивнула:
— Разумеется. А насчёт Египта, может быть, я смогу вам помочь?
— Ну что вы, я не смею злоупотреблять вашей добротой, — запротестовал Пион.
Пассифлора засмеялась:
— Ах, перестаньте кокетничать, милый доктор. Вы прекрасно знаете, что мне ничего не стоит помочь вам. А нашу дружбу я как раз очень ценю.
Розанчик дёрнул Гиацинта за рукав:
— Который час? — и, взглянув на часы, охнул: — Половина пятого! Мы горим! Чёрный Тюльпан сейчас начнёт переворачивать дворец в поисках своей сообщницы.
— Что делать? — шёпотом спросил Джордано.
— Будем действовать. Закончили они обсуждение или нет, у нас больше не осталось времени, — решил Гиацинт. — Розанчик, зови Пиона, объясни ему ситуацию. Вот, держи яд. Можешь не рассказывать подробностей. Скажи только, что хотят отравить Пассифлору, и нам нужен анализ этого яда и безвредная "обманка". Я пойду, побеседую с мадемуазель. Отвлеку внимание и хоть поздороваюсь с ней.
— Слава Богу, вроде расходятся, — сообщил Джордано, выглянув в щель двери. — Розанчик, действуй!
Доблестный паж ринулся на перехват доктора Пиона.
— Теперь моя очередь, — сказал Гиацинт, поправляя шляпу. — Джордано, подожди здесь, ладно?
— Хорошо.
Гиацинт расправил кружева на манжетах, рукой почистил атлас камзола и вышел навстречу Пассифлоре. Они попрощались с доктором, и теперь мадемуазель стояла у окна, глядя в сад. Она услышала шаги и заметила Гиацинта.
Остановившись, он низко поклонился ей. Лиловые перья шляпы коснулись пола.
— Приветствую вас, госпожа.
Пассифлора мягко улыбнулась.
— Граф, вы не меняетесь. Всё такой же…
Гиацинт снова поклонился в ответ:
— Я не могу измениться. Изменив себе, я огорчу слишком многих. И, прежде всего — вас, госпожа.
Она нежно смотрела на него.
Конечно, он не изменился. И дело не в том, что они виделись полгода назад, на Рождество, а за это время не должно было произойти потрясающих перемен в его внешности. Ей нравилось, что он остался тем же мальчишкой, который пятнадцать лет назад встречал её в порту, в Марселе, когда она возвращалась из Флоренции на каникулы. С тех пор изменилось, кажется, всё, кроме этого взгляда Гиацинта. Он и мальчишкой был таким же.
Вот и сейчас — верен себе. Камзол расстёгнут, и видна белоснежная рубашка с отложным воротником; конец лилового шёлкового шарфа, сколотого бриллиантовой булавкой, небрежно закинут на плечо. Насмешливые синие глаза; светлые волосы лежат непослушными волнами. Руки не в карманах только потому, что он одной из них держит шляпу. Значит, он был в городе, иначе, кроме как на утреннем приёме, его в шляпе не увидишь.
Только что граф отвесил ей самый изящный из всех придворных поклонов. Только он так умеет. Бедные его преподаватели хороших манер! Ни один из них никогда не мог пожаловаться, что граф неучтив, не соблюдает приличий, плохо воспитан. Они все восхищались им, а ведь Гиацинт как никто другой ненавидит придворный этикет. Его не переделаешь. Он всегда был и будет таким.
Пассифлора вспомнила, как они встречали её в порту, Гиацинт и его отец. Потом вместе ехали в их поместье: её ждала коляска, а герцог ехал верхом, взяв сына с собой в седло. Малыш сидел впереди отца и сверху гордо взирал на старшую подружку.
Великая Мадемуазель нежно смотрела на склонившего голову Гиацинта. Теперь он смотрел на неё снизу. Нежно-насмешливо. Он помнит всё.
— Граф, вы ещё не женились?
Гиацинт вздохнул и смиренно возвёл глаза к небу, прижимая шляпу к груди. Она третья за сегодняшний день задаёт ему этот вопрос.
— Госпожа, вы‑то знаете причину, почему я не могу жениться. (Это с лёгким упрёком).
Она таинственно спросила:
— Ты знаешь, где сейчас Виола?
— Вероятно, беседует со своей сестрой. — Граф не видел Виолу около трёх часов, но хорошо знал, чем она может быть занята.
— Нет, дорогой мой, Виола пошла сейчас к своей мамочке. Я видела, как она поднималась по лестнице.
Гиацинт нахмурился.
— Разве мадам маркиза приехала?
— Да. Она приехала в моей карете.
— О, нет! Это уже слишком, — вздохнул он.
Пассифлора засмеялась:
— Поговори с ней сегодня. Я уверена, она тебя выслушает.
Гиацинт невесело усмехнулся:
— Нет, лучше мне не попадаться на глаза мадам маркизе. Она снова устоит скандал, а ведь сегодня всё-таки праздник, хочется сохранить хорошее настроение.
— Ей?
— Себе, — снова вздохнул Гиацинт.
Пассифлора покачала головой.
— Поговори с ней. Она ехала
— Понимаю.
Он был не расположен шутить, но всё-таки заставил себя улыбнуться и весело сказал:
— Если я погибну в неравном бою, вспомните добрым словом преданного вам Гиацинта!
Он снова поклонился. Она кивнула на прощанье:
— До вечера, граф.
И ушла, оставив после себя прозрачное облако света.
Гиацинт смотрел ей вслед. Подошёл Джордано. Граф, не оглядываясь, обратился к нему:
