– Да, – кивнула Альба и почувствовала, как глаза снова зажгло от слез. Кристина и правда была ей почти как тетушка. Она постоянно угощала их с Йоном и Иваном конфетами, обрабатывала коленки от ссадин, когда они весь день ползали по скалам, иногда прикрывала от родителей, которые в любой момент были готовы разразиться гневными триадами по поводу того, что она, молодая сеньорита, шатается с детьми обслуги.
– Да вы что, сеньор Хоакин! – говорила Кристина. – Сеньорита Альба все это время читала во дворе. Мальчиков она даже не видела.
Не любить такую добрую женщину Альба не могла. Она ее очень любила, а порой у нее даже возникали мысли, что очень жаль, что она не дочь Кристины.
– Все это очень и очень странно, – тихо пробормотал детектив, почесав подбородок. – Йона что-то связывает с сеньором Матео и доном Хавьером. Но что? Ваши родители утверждают, что все произошедшее связано с вашей семьей, но я теперь почти уверен, что это к вашей семье не имеет никакого отношения. Все это связано с одним единственным человеком.
– С кем же?
– С Йоном.
– Почему вы так решили?
– Потому что он подвергся нападению первым. Значит, он был главной помехой. Вот только для чего?
Состояние Йона становилось все хуже с каждым днем. Он то просыпался в больном бреду, не понимая, кто он и где находится, то забывался под действием лекарств и не просыпался сутками. Доктор дон Луис, которого пригласила Альба, боролся за его жизнь так же, как боролся за жизнь дона Хавьера. То, что доктор лечит официанта, очень удивляло работников отеля. Но Йон больше не был в их глазах пьяницей и неблагодарным сыном. Семье Гарсиа пришлось выступить с речью о том, что Йон Вергара спас сеньориту Альбу от пули, и поэтому вся обслуга теперь считала его героем.
– Как он, доктор? – спросила Альба, когда дон Луис в очередной раз пришел осмотреть Йона.
– Не буду врать. Его состояние становится все хуже. Вы колите ему морфий перед сном? – спросил он, обратившись к Ивану, который на протяжении всех этих тяжелых дней был похож на призрак – такой же бледный, молчаливый и словно пустой внутри.
– Да, пол шприца, как мне и говорили.
– Если так все будет и дальше, то нам придется пригласить священника, – горько сказал доктор и вывел Альбу в коридор, оставив сбитого с толку Ивана осознавать эти слова в одиночестве.
Священника. Понятно для чего его приглашать – чтобы отпустить Йону грехи. А после везти хоронить.
Ноги у Ивана подкосились, и он упал на кровать, едва не плача от горя и безысходности. Мало того, что его лучший друг лежал при смерти, а названная мать недавно была похоронена, так ещё и полиция подозревала его во всем, что случилось с его близкими людьми. Агенты получили ордер на обыск отеля и первым делом перевернули вверх дном его комнату, даже не заботясь о том, что могут навредить Йону. Однако ничего подозрительного они не нашли, поэтому им больше ничего не оставалось, кроме как пристально наблюдать за Иваном, следить, как он вкалывает другу морфий, и каждый раз пересчитывать, сколько баночек осталось. Это Ивана очень напрягало и даже обижало. Детектив Монтойя сразу ему не понравился. Он был заносчивым и самовлюбленным и вел себя так, будто купил весь этот мир. Хотя его зарплаты едва бы хватило даже на то, чтобы снять номер в этом отеле. Кем он себя возомнил? Зачем он пытается казаться тем, кем на самом деле не является? Иван не понимал. И надеялся, что детектив поскорее одумается и пойдёт искать настоящего убийцу вместо того, чтобы тратить время на пустяки.
Альба, которая шла по коридору вместе с доном Луисом, тоже поняла смысл страшных слов доктора. Но плакать уже не могла, хоть сердце забилось в груди беспокойной птицей и облилось горячей кровью. За эти дни она выплакала все глаза, поэтому слез уже больше не оставалось. Но где-то в глубине ее души жила скованная скорбью надежда, что все еще образуется.
– Сеньорита Гарсиа, – проговорил дон Луис, нарушив тяжелое молчание. – Помимо плохих новостей об этом юноше, у меня есть хорошие новости, касающиеся вашего дяди. Дону Хавьеру уже намного лучше. Вскоре он откроет глаза, вот увидите.
– Это радует, – произнесла Альба. Это была единственная хорошая новость за последние дни. И эта новость помогла той надежде, почти похороненной под толстым слоем боли и скорби, найти путь к освобождению.
***
Вопреки прогнозам врача Йон очнулся раньше дона Хавьера. Это произошло ранним утром, когда Иван не спеша одевался в униформу официанта.
– Вот черт. – Первое, что произнес Йон, когда к нему вернулось сознание.
Эти тихие скрипучие слова ввели Ивана в настоящий ступор. Он обернулся к кровати и несколько секунд смотрел на приподнявшегося Йона, пытаясь понять, мерещится ли это ему или нет. Когда он понял, что все происходящее реально, то отбросил в сторону фрак и со слезами на глазах кинулся к другу, крепко его обняв.
– Йон! Неужели… Наконец-то!
Йон поморщился от боли и едва слышно прохрипел:
– Можешь… Воды.