– Когда я вышла из кабинета, – начала говорить донья Канделария. – И когда увидела ее тело, то обнаружила в ее руках папку. Это были документы дона Игнасио, и я их сейчас же уничтожу в печи на кухне. Прискорбно, что такое произошло с этой бедняжкой. Я даже представить не могу, как она нашла эти документы. Но теперь Йон может вернуться и стать полноценным членом семьи. Верните его в отель, я завтра объявлю всем, что он станет новым управляющим и совладельцем отеля. А после моей смерти весь отель будет принадлежать только ему.
***
– Что? – спросил Йон, как только в комнату влетела Адель. Выстрел он слышал, и все это время мучился от неизвестности, ведь ему пойти со всеми остальными не позволили. – Что там произошло?
– Андреа… – сказала девушка, переводя дыхание. – Ее убили. Прямо в вестибюле.
– Что?! – воскликнул он. – Что же, черт возьми, происходит?!
– Я не знаю. Но теперь мы можем с уверенностью сказать, что она не причастна ни к чему, что происходило в вашей семье.
– Зачем ее убили? Раз она не была причастна, то за что ее убили?!
– Я не знаю. Скоро приедет полиция. А донья Канделария позвала Альбу и донью Беатрис в свой кабинет. Не знаю, что она хотела, но я уверена, что это связано с тем, что произошло только что. Дождемся их и узнаем подробности.
Ждать их пришлось недолго, но все же очень мучительно. Йон никак не мог уложить в своей голове убийство Андреа. Она только приехала, какую опасность она могла представлять для убийцы? Ведь убийца убивает только тех, кто чем-то ему мешает. Но чем ему могла помешать она? Она же о семье ничего не знает и уж точно ни на что здесь не претендует!
Донья Беатрис и Альба появились через десять минут. Бледные, потрепанные и разбитые. Альба вообще была раздавлена так, что еле стояла на ногах, и Адель пришлось подхватить её и усадить на кровать. Йону вдруг захотелось её крепко обнять, но он сдержался и вопросительно посмотрел на донью Беатрис, которая держалась очень стойко.
– Йон, ты сейчас же переезжаешь туда, где тебе надлежит жить по праву, – произнесла она.
– У Андреа были документы, – решила пояснить Альба, посмотрев на него красными от слез глазами, от взгляда в которые разорвалось сердце. – Теперь они у бабушки.
– Значит, ее убили из-за документов?! – воскликнул Йон.
– Не думаю, – ответила донья Беатрис. – Документы не забрали. В нее просто кто-то выстрелил и убежал. Не знаю, чем эта девушка могла помешать. Очень жаль. Но теперь ты возвращаешься туда, где должен быть. Завтра тебя объявят новым управляющим отеля.
– Да, и какой ценой я это получил…
За окном уже занялся рассвет. Яркие лучи солнца пробрались сквозь шторы и упали на лицо. Йон открыл глаза и сначала даже не понял, где находится. А находился он в своей комнате, в которую его когда-то давно – по крайней мере, казалось, что давно, – поселила донья Беатрис. Эта комната зеркально повторяла комнату Адель, где Йон прожил несколько дней, и сначала было непривычно, что здесь все расположено с точностью да наоборот. Но вскоре он приноровился, вспомнив, как жил тут до своего изгнания. На секунду он даже почувствовал, что никакого изгнания не было вовсе, но зашитая на боку рана и не прошедшая даже после сна усталость моментально напомнили ему обо всех его злоключениях.
Йон подобрался к шкафу, отметив для себя, что дверцу, которую он проломил насквозь, когда напился, заменили, и посмотрел на себя в большое зеркало. Он не часто смотрелся в зеркала, и теперь увидел просто разительные перемены в своем лице. Когда он работал официантом, его лицо было свежим и даже немного по-детски пухлым. Но теперь он выглядел так, словно повзрослел на десять лет. В уголках глаз появились маленькие морщины, кожа огрубела, а черты сильно заострились. Все, что он пережил, буквально отразилось на его внешнем виде.
Но Йон понял, что поменялся он не только внешне. Если раньше он был сорванцом, которому больше воздуха нужны были всякие переделки, то теперь ему хотелось лишь покоя и безмятежности. Однако пока главный убийца не пойман, покой ему не светит.
Йон изучал себя в зеркале недолго. Он открыл шкаф, вытащил чистое полотенце, которое вчера перед сном принесла горничная, и отправился в ванную. Раны уже не болели так сильно, но зажить еще не успели – несколько швов и царапин пересекали тело, а сухие корки стягивали кожу на руке. Когда Йон помылся и вышел из ванной, то обнаружил на уже застеленной кровати чистый костюм темно-синего цвета. Он тут же переоделся, зачесал свои кудрявые волосы назад и стал выглядеть абсолютно другим человеком. Да и чувствовать себя стал совсем иначе. Настоящий сеньор. Наследник отеля, будущий хозяин всего этого здания и прилегающей к нему территории. Все это будет его собственностью. Только сейчас Йон начал понимать, как сильно на самом деле поменялась его жизнь. Человек, который имел в собственности только жиденький узел со скромными пожитками, вдруг обрел целый замок и почти стал его владельцем.