— Мои добрые друзья, я думал так, как вы, что Брюле, всегда слывший честным человеком, был каналья, и все это думали так, как я, видевши, что он был на «ты» с этим негодяем Солеролем; но теперь надо признаться, что это было притворство.
— А! Вы думаете, дядя Клеман? — наивно спросил один лакей.
— Думаю ли! Доказательством служит то, что он выдал Солероля Машферу.
— Это правда.
— Итак, я думаю, что ему надо повиноваться.
— Как вам, — сказали несколько голосов.
Поэтому, когда Брюле вышел из погреба в столовую, ему поклонились, как хозяину.
— Что ты об этом думаешь? — сказал фермер, толкнув Зайца под локоть.
— О чем? — спросил Заяц.
— Видишь, как к нам почтительны!
— О да! Не велеть ли подать нам жареного цыпленка, папаша?
— И лучшего вина!
Заяц ударил кулаком по столу и стал приказывать. Лакеи спешили служить. Отец и сын сели за стол и ели, как дворяне. Они напились старого вина и начали разговаривать:
— Что вы думаете обо всем этом, папаша?
— Это зависит от того, каков будет конец, — отвечал Брюле, который, как хитрый бургундец, никогда не выражал ясно своих мыслей.
— Мне кажется, однако, что мы здесь, как у себя дома.
— Еще бы!
— И делаем здесь, что хотим.
— При Солероде было то же самое, а теперь этому скоро будет конец.
— Как это?
— Если роялисты будут иметь успех, я сделаюсь опять фермером.
— Так!
— А если не успеют, то им перережут шею и нам также, но это все равно, — продолжал Брюле, на минуту нахмуривший брови, — я не раскаиваюсь, что я переменил начальника.
— И я также, платят хорошо.
— А я мщу, — сказал Брюле с мрачным видом.
— Так как мы одни, скажите, папаша, мне, как вы думаете, убьют они Солероля?
— Еще бы!
— Но когда?
— Машфер дал мне обещание уведомить меня, когда час Солероля пробьет… О! — прибавил Брюле, сжав в руках ручку ножа. — Если им понадобится палач, я готов. Я изрублю его в куски, как сосиску.
— Вы его очень ненавидите?
— Он хотел отнять у меня твою мать…
Заяц, сделавшийся философом, слегка пожал плечами.
— Это все глупости! — сказал он. — Самое главное, что нам дадут денег, сколько мы захотим…
При слове «деньги» Брюле, погрузившийся в мрачные размышления, вдруг вздрогнул.
— Здесь должны быть деньги, — сказал он.
— Это правда, — отвечал Заяц.
— У начальника бригады были деньги, у мадам Солероль, которая убежала чуть не в рубашке, также были…
— Притом есть белье и столовое серебро.
Брюле пожал плечами.
— Нет, — сказал он, — этого грабить нельзя.
— Почему?
— Потому что рано или поздно надо будет возвратить серебро или белье.
— А деньги не возвращаются, — сказал Заяц с простодушным видом, который тотчас внушил подозрение его отцу.
— Конечно, нет.
— Как это?
— У Солероля были деньги или нет, но так как он не рассказывал о своих делах жене…
— Она не знает ничего.
— Решительно ничего. Если мы найдем деньги, от нас их не потребуют.
— Это правда, папаша.
Заяц принял веселый вид и налил себе вина.
— Ты приходил в замок чаще меня и, наверное, знаешь более меня привычки Солероля.
— И да, и нет. Вот, например, я никогда не знал, куда он кладет деньги, — холодно сказал Заяц.
Брюле искоса посмотрел на сына, потом опять налил ему вина. Но Заяц сказал ему:
— Вы напрасно хотите напоить меня пьяным. Я буду пьян, как стелька, но ничего не скажу.
— Даже отцу?
— По двум причинам: во-первых, каждый за себя — прекрасная пословица.
— А во-вторых?
— Я решительно ничего не знаю.
— Правда? — спросил фермер, прямо смотря в лицо сыну.
Заяц бесстрастно выдержал блеск отцовского взгляда.
— Истинная правда! — отвечал он.
— Не поискать ли нам вместе?
— Тогда пополам?
— Идет.
— Мне хотелось бы иметь обеспеченную старость.
— Возьми твое ружье, — кивнул сыну Брюле, вставая из-за стола и взяв свое.
— Позвольте, папаша, — сказал Заяц, — я должен сообщить вам мои размышления.
— Говори!
— Если мы будем искать прямо сейчас, все слуги узнают, что мы делаем.
— Это правда. Подождем до вечера.
— Когда все лягут, мы пойдем в спальную генерала.
— Очень хорошо.
— Я нашел ключ от его бюро на дворе.
— Что?
— Он, верно, выпал из его кармана, пока генерала упаковывали в корзину.
— И этот ключ у тебя?
— Вот он.
Заяц вынул небольшой ключ из кармана и показал его отцу. Брюле протянул руку, чтобы взять ключ, но Заяц спокойно положил его в карман.
— Нет еще, папаша, — сказал он.
Брюле снисходительно улыбнулся.
— Ты достойный сын твоего отца, — сказал он.
— В вашей школе можно кой-чему научиться, папаша, но налейте же мне еще вина.
Заяц протянул свой стакан. Брюле повесил ружье на оленьи рога, украшавшие камин, и опять сел за стол. Заяц перестал есть и все пил. Брюле ел и пил мало. У каждого была своя мысля, как говорят крестьяне. Заяц думал: «Ты хочешь меня напоить, папаша, но тебе это не удастся. Только я дитя доброе, и если это может доставить тебе удовольствие, то я сделаю вид».
Брюле думал: «Если бы он повалился под стол, я бы отнял у него ключ от бюро».
— Какая здесь духота! — вскричал Заяц, глаза которого показались Брюле помутившимися. — Здесь умирают от жажды.
— Так пей же!
Брюле опять налил ему пить. Заяц говорил громко и насилу шевелил языком.
— Как жаль, — сказал он, — что еще не ночь!
— Ты торопишься?
