Цвиркнул дятел с верхушки дальней берёзы, отзываясь на оклик, а Леший и показывает путнику на крылатого поводыря. — Вон же он!
— Где?
— На том дереве! Голос подаёт! Не уж-то не слышишь?
— Глуховат я. И голоса дятла мне не различить средь птичьих песен.
— Коль не слышишь ухом, оком-то не уж не зришь? Вон, глянь, на берёзовом стволе он!
— Вижу только чёрно-белую кору. — путник сузил веки в щелочки, силясь разглядеть дятла, но всё понапрасну.
Понял Леший, что не может скиталец различить птицу с чёрно-белым опереньем на берёзе. Сливается окраска дятла с корой дерева. Поманил он к себе птицу. Подлетел к нему дятел и сел на посох. Сорвал Леший с ближайшего куста малины горсть ягод, поднёс их к птичьей голове и раздавил ягоды. Закапал алый сок на затылок дятла и стали у него перья в том месте багрянцем сиять. Потом провёл скрюченными пальцами по клюву птахи, что-то прошептал и тряхнул клюкой. Вспорхнула птица и улетела на прежнее место.
— Ну? Теперь-то видишь дятла?
— Вижу! — обрадовался старик. — Точно уголёк на снегу горит!
— А если и эту алую метку из виду упустишь, то он тебе подаст сигнал особый. Отныне я наделил клюв его силою небывалою и теперь он может барабанить им как полковой барабанщик. Такой стук мёртвого поднимет!
Сказал это Лесовик и рассеялся как молочная дымка над рекою.
Вновь зашагал за дятлом странник, разглядывая, где рубин засияет на берёзе, а не сыщет его, приостановится, головой вертя, так дятел ему громкими ударами клюва по дереву извещение выдавать начинал, указывая где он примостился. Вот так путник и выбрался на дорогу.
С того самого случая у дятла красный затылок образовался и такой мощный клюв приобрёлся, которым он шибче долота орудует, корм себе добывает.
Сказка наша завершилась
Всё по-доброму свершилось.
Глава 6
Сидевший на берёзе дятел давно улетел, пирожки кончились и путешественники стали собираться.
— Дедушка Тихомир, а ты встречал Лешего? — заглянула Нина в стариковские глаза.
— Леших, русалок и домовых не бывает. — ответил за бывшего лесничего Арсений. — Это всё небылицы.
— А всё-таки?
— Леший существует, — заверил дед Тихомир. — Только не пред всяким он появляется.
— Ну а вы, вы его видели? — не унималась внучка.
— Пару раз. И то — краем глаза.
— Страшный? — спросил Арсений.
— Нет. К тому ж, у него много всяких обличий. И зверем обратится может, и бревном иль камнем прикинутся. Раз попался мне он на глаза. Обычного вида. Чем-то, может, на меня похож. Толком я его не разглядел. Видел, что кто-то за елью стоял. Думал грибник. Обошёл дерево, ан нет там никого!
— Почудилось. — авторитетно заверил мальчишка. — Ложное ощущение чужого присутствия. Это когда человеку кажется, что кто-то рядом и он не один, а на самом деле никого поблизости и нет!
— Ты, Сеня, прям-таки учёный! — приподнял бровь дед Тихомир. — Умён, внучок, не по годам!
— Знания — сила. — скромно произнёс мальчик. — Так папа часто говорит.
— Раз дедушка Тихомир сказал, что леший есть, значит есть! — встала на сторону рассказчика Нина.
— А был и такой случай. — продолжил повествование старик. — Споткнулся я о корневище и покатился кубарем в овраг. А лощинка глубокая была, мог бы в ней себе бока намять иль того хуже — руки, ноги переломать. Ну, мыслю себе, несдобровать мне и бац! Уткнулся в что-то мягкое. Глядь, а это старый пень замшелый. Фу, пронесло! Встал, перевёл дух и говорю пеньку. «Ну, спасибо тебе, выручил!» и пошёл. Слышу, за спиной вроде кто тихонечко так закхекал. Обернулся, а пенька как и не было вовсе!
— Значит, это не пенёк, а Леший был?
— Да, Нинушка. — улыбнулся дед Тихомир. — Что-бы там не говорили, а природа — это волшебное существо. И чтобы растолковать что-либо человеку, предостеречь его или помочь ему, она может предстать в разном виде. В лесу, ясное дело, она появляется в образе старичка-лесовичка. Хорошим людям он благоволит, а вот тех, кто пакостит в его угодьях, дерева рубит, кострища жжёт, звериные жилища губит, дух лесной шибко не любит.
Лицо деда Тихомира стало серьёзным и он стал медленно и с каким-то колдовским голосом произносить:
В тёмных зарослях лещины
Бродят тени чертовщины.
Режет ухо дикий крик,
Водит за нос Лесовик!
От него ты не уйдёшь,
Не сбежишь, не ускользнёшь!
Конный ты иль пеший –
За спиною Леший!
Только он не душегуб,
Хоть порою зол и груб.
Попроси его отстать,
Понапрасну не пугать.
Растолкуй, что не вредил,
Гнёзд и норок не зорил,
Похвали за дивный край,
Да благого пожелай.
И за тёплые слова
Он растает как халва.
Ухнет мудрою совой
И укажет путь домой.
Старик закончил свой речитатив, а дети продолжали сидеть и безотрывно смотреть на него широко раскрытыми глазёнками. Дед Тихомир мягко ударил в ладони, сгоняя с ребят налёт завороженности и отчеканил:
— После себя ничего постороннего не оставляем, чтоб не злить Лешего. А то он осерчает и мы станет нас водить так, что заблудимся в трёх соснах.
— Разве это возможно?
— С кем-то подобное приключится может, Ниночка. Но нам это не грозит. У меня компас имеется.
Старик оттянул рукав и вытянул левую руку, показывая на запястье большой циферблат на потрепанном кожаном ремешке.
