Не знаю, переживала когда-либо маленькая гостевая комнатка такой ураган страсти, но ее нежно-розовые стены в цветочек должны были раскалиться до бесстыдного ярко-алого! Только звуки нашего дикого секса она бы все равно не сдержала. Я стонала и вскрикивала в такт хлестким движениям-ударам, пульс бился в ушах вместе с рваными вдохами-выдохами мужчины, постель, казалось, промокла насквозь… И только одна мысль на миг привела в чувства — откуда звезды над головой? Но вместе со следующим вдохом погасла и она…
Я пришла в себя лишь под струями прохладной воды в горячих нежных руках…
— Раффи…
— Она еще не вернулась… — промямлила, не открывая глаз. — Что ей передать?
Райан усмехнулся, но мне было не до смеха. Я буквально висела на нем.
— Передай, что сегодня может уже не возвращаться, — он выключил воду и поставил меня на мягкий пружинистый коврик, приятно обнявший ноги. — Я хочу еще поговорить с матерью… — на плечи лег такой же мягкий халат, и я качнулась бы под его тяжестью, если бы Райан не подхватил меня снова. Казалось, сил не было даже, чтобы дышать. Он уложил меня в постель, и я сразу же закрыла глаза.
— Скажи, у вас все хорошо? Все наладится? — прошептала в полудреме.
— Да, — слышала, что он улыбается, лежа рядом. Чувствовала, как целует висок. — Теперь все будет хорошо… Спи.
Райан проснулся рано, хотя лег спать почти под утро. События минувшего дня будоражили нервы, а привычка не спать сутками взяла свое. Было о чем подумать… Они проговорили с матерью почти до утра, и уже одно это не давало покоя. Сколько времени они потеряли, не найдя в себе сил решить разногласия!
Долорес допустила ошибку, высказав Райану все, что накипело. Когда узнала о фиктивности свадьбы, о жертве сына в пользу своей несостоявшейся невесты и ее настоящего возлюбленного, ее негодованию не было предела. Но Райану было слишком плохо тогда, чтобы позволять кому бы то ни было бередить и без того кровоточащие раны. И он разорвал с ней всякое общение.
Теперь, в свете истории Рафаэль, он взглянул на все по-другому. Да, Долорес была резка, но и ее тоже можно было понять. Она ведь чуть не лишилась его… Как только вынесла все? Сначала убийство мужа, потом сын на грани жизни и смерти…
Он скучал по ней, хоть они никогда не были особо близки. Сейчас, вспоминая ее дрожащие руки в своих вчерашним вечером, понимал, что едва не лишился последнего человека, которому был дорог… Потрясения не прошли для Долорес бесследно. Она перенесла несколько серьезных операций, о которых даже не сообщила ему, и теперь проходила серьезную реабилитацию.
Глупо. Ведь можно было поговорить раньше. Но видеть он начал только сейчас, через его персональный объектив, предоставленный судьбой — Рафаэль. Так ярко и остро, что казалось, раньше он был попросту слепым…
— Я буду приковывать тебя наручниками к постели в следующий раз… — неожиданно пробурчало сонное недовольное явление в несоразмерно большой толстовке. Рафаэль зябко ежилась, обняв себя руками, и Райан опустил взгляд на ее голые ноги.
— Если ты в одной моей толстовке, то тебе конец… — зловеще пообещал он, неодобрительно качая головой, и вдруг молниеносно сцапал взвизгнувшую девушку и усадил к себе на руки.
— Я вообще думала, что ты вернешься в кровать… — возмутилась она, стукнув его в грудь кулачком.
Райан скользнул руками под теплую ткань и обнаружил под ней лишь нижнее белье.
— Что ты со мной делаешь? — прорычал бархатно в ее припухшие губы. Тело реагировало молниеносно, устоять перед ней было невозможно. Он вжал руками ее бедра в свои, прикрывая глаза, подаваясь вперед.
— Райан, — вдруг напряженно прошептала она, — я хотела поговорить…
Ее тон и дрожь во всем теле вмиг остудили его пыл, и уже через секунду он смотрел на нее ясным спокойным взглядом.
— Вчера ночью… — Рафаэль заправила прядь волос за ухо, стараясь выдержать его взгляд, — … тебя ничего не насторожило во мне? Ты…
— Я знаю, что ты — полукиборг, — кивнул он, почувствовав, как она застыла в его руках. — Я встречался с Робертом…
Они смотрели друг на друга какое-то время молча. Раффи настороженно хмурилась, пытаясь, очевидно понять, почему он ничего не сказал.
— Ты ведь знаешь, что я такой же, — как можно мягче продолжал он, чувствуя, что она была уже готова рвануться от него подальше. Раффи кивнула.
— И давно ты… знаешь? — голос девушки был спокойным, но она не изменяла себе, все же попытавшись встать с его колен.
— Мой врач сказал еще в больнице… Прекрати вырываться, я все равно не выпущу тебя, — заметил сурово, и, притянув ее ближе, улыбнулся, глядя в глаза, — Я — единственный, Раффи… представляешь?.. кого бы ты не переломала вчера в постели…
— Только ты меня доводишь до такого состояния в постели! — возмутилась она растерянно, все еще не зная, постараться бежать или попробовать остаться.
— Тш… — он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть себе в глаза. — Это ничего не меняет, сама подумай. Я давно все знаю… И я такой же, девочка моя… Я впервые в жизни рад, что такой же, черт возьми!
Раффи застыла, непонимающе глядя на него:
