— Я бы не выжила, если бы не Роберт… Ты, вероятно, тоже. И ты не был рад?
Кажется, пришло то самое время, когда нужно было объяснить, но она вдруг выбила все стройные мысли из головы одним вопросом:
— Ты так ее любил?
Стандартный набор эмоций — толика ревности, обиды и сомнения, и Райан был рад отмечать их в ее голосе.
«Не так, как тебя», — подумал он вдруг и замер, пораженный признанием самому себе. Но с ее стороны это выглядело совершенно по-другому. Взгляд Раффи дрогнул, она опустила голову и начала выпутываться увереннее.
— Отпусти, пожалуйста, — ее голос наполнился горечью, от которой все оборвалось внутри.
Надо было срочно брать себя в руки и говорить ей все… Но он не мог, и ни один чертов имплант не смог его заставить! Словно откуда-то с обратной стороны экрана смотрел, как она спускает ноги на землю и уходит по дорожке в утренний туман. Глаза сами закрылись, и Райан спрятал лицо в ладонях…
«Не стоит трогать мужчину, одиноко сидящего утром в туманном саду… И ему, и себе утро испоганишь».
Вот так, развлекая себя кустарным хокку, я прошлепала в дом и уже собралась к лестнице, когда услышала:
— Рафаэль… — Долорес выглянула из небольшого дверного проема, ведущего, очевидно, в столовую. — Не хотите кофе?
— Я… — красноречиво оглядела себя, — сейчас переоденусь…
Долорес улыбнулась, согласно кивая.
На кухне меня уже ждал ароматный кофе и умиротворяющая атмосфера тихого утра одинокой женщины. Кухня больше напоминала оранжерею. Повсюду в разного размера горшочках росло и цвело невообразимое количество цветов и растений. У Долорес был отменный декораторский вкус, каждый уголок ее кухни и гостиной мог бы стать обложкой журнала соответствующей тематики. Старомодная деревянная мебель лазурного цвета с красноречивыми золотистыми потертостями, металлические чайник и чашки, выложенная миниатюрной плиткой печь с восточными орнаментами и пучки лавандовых сухоцветов — все навевало меланхолию и лишало энергии движения. В такой обстановке хотелось сесть в кресло-качалку, которая призывно выглядывала из особенно привлекательного угла, и забыться в мемуарах.
Мое внимание привлек маленький столик и одна единственная фотография на нем. Я не решилась подойти ближе, но даже отсюда становилось понятным — фото вмещает всю жизнь женщины, запечатлев много лет назад еще молодого мужчину и маленького мальчика у него на руках.
— Я не знаю, как начать с вами разговор, Рафаэль, — мягко улыбнулась Долорес, заметив мой интерес.
— Со мной можно не церемониться…
Тупая боль кольнула в области солнечного сплетения, и я вдруг почувствовала прежнюю себя еще недельной давности. Вроде бы можно было порадоваться возвращению, только было тошно.
— Напротив, — возразила мать Райана, — с вами нужно обращаться, как с редким чудом… Вы и сотворили чудо. Разве не знали?
Я стояла, не решаясь приблизиться, чувствуя себя чужой.
— Вы меня с кем-то путаете…
Взгляд Долорес помрачнел.
— Проходите, присаживайтесь, не стесняйтесь… — она указала на ближайший стул и заботливо пододвинула кофе и тарелочку с сыром. Удивительно, именно сыра мне сейчас хотелось до чертиков!
— Не знаю, что заставляет вас так думать, но вы очень ошибаетесь. Вас не то, что невозможно спутать… Вас даже нельзя поставить рядом!..
Она села на соседний стул и опустила взгляд на свою чашку, но по всему было видно, что Долорес собиралась с мыслями.
— …Я никогда еще не видела его таким, — на ее лице вдруг ожила улыбка, а вместе с ней — множество морщинок, которые до этого не были заметны. Она снова посмотрела на меня. — Никогда с Леаной его глаза не светились так! Я не спорю, — всплеснула она руками, — возможно, он изменился. То, что произошло, оставило свой след… Но какая теперь разница? Когда мне позвонили вчера, я не поверила…
Губы женщины задрожали, она схватилась сухими пальцами за ручку чашки.
— …Я была уверена, что он уже не передумает, что ничто не заставит его смягчиться… Думала, потеряла навсегда.
Звучало все это жутко. Как можно было отвернуться от живой матери? Я не спускала с нее взгляда, пытаясь понять, что же такого она сделала, чтобы Райан так жестоко с ней поступил.
— Но вчера он… он просил прощения, — по ее щеке все же скатилось несколько слезинок, но она не стала их вытирать. — Поэтому, — улыбнулась вновь, — я хочу, чтобы вы знали, Рафаэль… Что он вам там наговорил, я не знаю, могу только предположить, что в его духе будет скорее «намолчать»!..
Я усмехнулась, удивляясь точности ее догадки, и Долорес ответила мне новой улыбкой.
— …Постарайтесь, прошу вас… — женщина нахмурилась, подбирая слова, — быть с ним. Без вас он точно больше не вернется ни к жизни, ни ко мне…
Я смотрела на нее, не зная, что и сказать. После такого неоднозначного утра с Райаном слова Долорес казались такими неуместными… А с другой стороны, я вполне могла найти всего лишь удобный повод струсить и ретироваться, вернувшись к привычной жизни… Только кто меня будет спрашивать?
