— Так, стоп, — нахмурился он, подаваясь ко мне. — Это все ерунда, Раффи, — он взял мою ладонь и притянул к себе, — ты не должна бояться прессы и светских сплетников, мне до них нет никакого дела… — его ладонь легла мне на шею, притягивая еще ближе. — Это они меня боятся. Одно мое слово — и любая новостная лента будет стерта, а если нужно — вместе с новостным агентством, — он немного помолчал, всматриваясь в мои глаза. — Я горжусь тем, что ты — моя женщина, что ты делаешь то, во что веришь, и никого не боишься… И мне приятно, что ты переживаешь, но прошу тебя — забудь о своих сомнениях и делай то, что считаешь нужным.
Не то, чтобы он меня сильно успокоил, скорее, наоборот: в свете его признания я получалась даже не за каменной, а за огнеупорной непробиваемой ультрапрочной стеной. Но попытка была гораздо ценнее. Он привык мыслить шире, отвечая за безопасность империи, а я беспокоилась о сплетнях и чужом мнении на свой счет… Несоизмеримо.
— Хорошо, — я старалась изо всех сил пройти его встроенный детектор лжи, мягко улыбаясь. — Спасибо…
Не прошла. Райан скользнул по мне взвешивающим взглядом и хищно улыбнулся:
— По тебе плачет одиночная камера, Раффи…
Я закатила глаза, капитулируя.
— …А еще ты нереально хороша… — он потянул меня к выходу из флайера.
Парк уже погрузился в томное предвкушение ночи, наполняя воздух вечерним пряным благоуханием. Площадка была закрыта для прессы, но свора папарацци уже виднелась на выходе у потрясающей красоты арки, поэтому пришлось унять скачущее в горле сердце и постараться отвлечься:
— Рассказывай, — выдохнула я, когда мы ступили на дорожку.
— Что? — повернулся он ко мне.
— Про тебя и Леану… Мне надо отвлечься…
Райан удивленно хмыкнул и устремил взгляд вдаль:
— Мы встречались с ней около года, до скандала вокруг корпорации Роберта…
— Помню…
— А потом она сбежала, спасая последнего киборга от уничтожения…
— Ничерта себе… — выдохнула я.
— Я искал ее четыре года.
— Так была нужна?
— Так хотел спросить, почему не попрощалась… — я знала, что в этот период «желтая пресса» ликовала, смакуя факт того, что Райана бросила невеста чуть ли не на кануне свадьбы. — Но я был сам виноват.
— Да? — удивленно посмотрела на него.
— Да… Тогда я расценивал женщин, как… красивые и дорогие наручные часы. Не считал, что нужно считаться с их мнением, был уверен, что они должны лишь украшать и говорить о статусе.
— Интересно… — я уже видела, как в нашу сторону устремились объективы камер. Мою собственную мне должны были принести чуть позже, когда мы пройдем процедуру «досмотра» журналистами.
— Леа доказала мне, что я чертовски ошибался. Но уже когда я ее нашел… Пришлось заплатить за свои убеждения… Но, Раффи… — он остановился, притянул меня к себе и заглянул в глаза. — От меня лучше не сбегать с киборгом.
Отреагировать более интеллектуально, кроме как удивленно приоткрыть рот, я не успела. До нас уже долетели требовательные вопросы журналистов, и Райан бесстрашно вступил со мной в их толпу.
— Мистер Вайс, скажите, генеральное голосование за судьбу Озона назначено на послезавтра, есть основания для опасений, что город ждут новые беспорядки? Или, не дай бог, теракты?
— Опасения есть всегда, но мы вас подвели единожды и не собираемся делать этого снова, — ответил Райан так, что я сразу уверовала: он действительно никого из них не боится.
— Как настроен президент?
— Вам лучше спросить у него, — дипломатично заметил мой спутник, — но мы надеемся, что прежние ценности останутся для всех нас неизменными.
— Сторонники оппозиции очень убедительно заявляют, что эти ценности приводят к социальным напряжениям…
— Любые данные можно представить в удобном для себя свете, — жестко парировал Райан, — не стоит верить всему на слово. Легко никогда не будет, но президент Дэвис — один из немногих, кто смотрит в будущее наше и наших детей и стремится оставить им процветающую безопасную империю. Гнаться за быстрой прибылью, разрушая мирные договоренности — путь в никуда.
Я мысленно рукоплескала. Настроение у Райана было отличным, журналисты пользовались этим каждую секунду.
— Мистер Вайс, а как у вас дела?
— У меня все хорошо, спасибо, — Райан даже улыбнулся, притягивая меня ближе, от чего люди вокруг обалдели еще больше. Все понимали, что больше положенного он все равно не скажет, но в их горящих глазах читалась такая скорость работы мысли по определению дозволенного, что я чуть не рассмеялась.
— У вас с Рафаэль все серьезно?
Я улыбнулась шире: «перелет». Коллеги «выскочки» взвыли мысленно в один голос.
— Все хорошо и серьезно, — благосклонно улыбнулся Райан, но на этом вопросы были закончены.
