— Что же тогда? О, припоминаю… наш разговор с эфором Медведем, твоим другом, несколько дней назад… Ха, неужели новый гениальный план уже готов?
— Прошу, остынь, молодой человек, — поднял руку Горгил. Желтые когти зловеще блеснули в свете масляной лампы. — Новое
Леотихид откровенно расхохотался.
— Можешь забыть об этом, господин убийца. Агесилай не станет принимать участие в этих грязных играх.
«Он скорее отправит вас всех к палачу, болваны»
Горгил покачал золотой маской.
— Без этого осуществление плана значительно осложнится… Гм… пожалуй, я нарушу свое правило и раскрою секрет
И убийца подробно, останавливаясь на деталях, поверил молодому стратегу свой новый замысел. Было уже заполночь, когда Горгил, наконец, замолчал и молча уставился на элименарха, ожидая его реакции. Леотихид, переваривая услышанное, задумчиво почесал бровь.
— Хм, неплохо задумано, впечатляет, клянусь бородой Зевса, — признал он. — Но… человек, которому отведена главная роль… Не слишком ли большие надежды ты на него возлагаешь? Что будет, если он передумает?
— Не думаю, — в глазницах золотой маски блеснули огоньки. — Я давно знаком с человеческими слабостями и являюсь их коллекционером. Упомянутый же человек подвержен слабости, которой я не чаял встретить в лакедемонянине. Было совсем нетрудно найти его болезненную точку, слегка нажать на нее, как он дал согласие сотрудничать. Полное и безоговорочное. Ты, господин элименарх, можешь повидаться с ним и убедиться в этом сам.
— Гм, — кашлянул Леотихид. — Возможно, я так и поступлю.
Всегда приятно видеть сломленного противника.
— И я могу рассчитывать, что ты поговоришь с братом насчет того пункта, где нам требуется помощь?
— Можешь, — неохотно обронил элименарх. Он бы вовсе не хотел впутывать в эту грязь Агесилая, вечно колеблющегося между честью и необходимостью.
— Прекрасно, господин стратег. Тогда я хотел перейти к следующему делу.
— Хм? — Леотихид скрестил на груди руки, недоверчиво глянул на убийцу.
— Помнишь ли ты, господин элименарх, свою просьбу сообщить, если я получу еще заказы в вашем городе? Я обещал тебе это и исполняю обещание. Тем более что дело снова касается людей, тебе небезызвестных.
— Мне — что? — поднял бровь Агиад. — Что-то не пойму. Говори толком, кого… кого тебе поручили кончить? Раз мы разговариваем, то я делаю вывод, что не меня или моего брата. Или желаешь, чтобы мы перебили цену твоему заказчику?
— Этой ночью, — убийца пропустил тираду стратега мимо ушей, — ко мне прибыл человек от одного из членов «альянса» с просьбой о стандартной услуге. Мои вероятные клиенты — обрати внимание, стратег, что я решил не принимать заказ, не поговорив с тобой — это небезызвестный в Спарте афинянин Леонтиск, сын Никистрата, и новый человек Эврипонтидов, недавно прибывший из Афин вместе с вышеупомянутым Леонтиском под именем Пилона.
— Если я правильно тебя понял, ему поручили порешить того молодчика, сына этого афинского деятеля… э-э…
— Терамена Каллатида, — подсказал Леотихид, задумчиво поправив кончиком кинжала фитиль масляной лампы.
— Интересно, кому так насолили эти беспокойные искатели приключений? — поинтересовался царь.
— Самому Демолаю, афинскому архонту, — хмыкнул младший Агиад. — Сын Терамена и знакомый тебе афиненок Леонтиск, дружок Пирра Эврипонтида, удирая из Афин, покалечили сына архонта, поэтому папаша не пожалел денег, чтобы им отомстить. Однако Горгил не смеет приступить к делу без нашего… э… без твоего разрешения.
— Что, и афиненка тоже? — хмуро спросил Агесилай.
— И его, — Леотихид пожал плечами. — Впрочем, тебе нет нужды соглашаться. Я и сам не питаю, как ты знаешь, любви ко всей шайке Эврипонтидов, но избавляться от них подобным способом… как-то подловато, нет?
Царь вдруг изменился в лице, как будто его озарила неожиданная мысль.
— Погоди…— невнятно пробормотал он. — Похоже, сами боги посылают эту возможность…
— Что? — не понял элименарх.
— Тихо, дай подумать, — Агесилай надолго замолчал, уставившись на вертикальный язычок пламени. Леотихид, несколько удивленный реакцией брата, не стал мешать ему размышлять. Откинувшись на спинку стула, он терпеливо ждал. Мысли элименарха вернулись к разговору с Горгилом. По завершении беседы, уже собравшись уходить, он все-таки сказал убийце, что хотел.
— Господин Горгил, с момента нашего прошлого разговора меня мучает одна сумасбродная идея…
— Слушаю внимательно, — голос из-под маски показался настороженным.
— Ты заявил, как бы между прочим, что мог бы побить меня в поединке…
— Да. И что же? Я задел твою воинскую честь?
— Дело не только в этом… Я, знаешь ли, страстный почитатель воинского мастерства, особенно того раздела, который зовется гопломахией или, иначе, фехтованием. Как ты отнесешься, если я предложу поединок, по завершении твоей миссии, разумеется. О, конечно, не насмерть — скажем, тупым оружием?
Несколько мгновений висело молчание. Золотая маска была неподвижна.
