— Не слишком ли ты много болтаешь, красотка? — он зарычал, встряхнул ее.
— Хочешь заткнуть мне рот? Опять этим? — она расхохоталась, опустила руку ему на пах. — Ну что ж, давай, посмотрим, надолго ли тебя хватит!
— Погоди, курочка, сейчас я насажу тебя на вертел! — прошипел он, умелыми пальцами распуская застежки ее кожаного панциря.
— Хо-хо, вертел! Скажи лучше — прутик! — подзадоривала она, поворачиваясь, чтобы ему было удобнее снимать с нее одежду.
Дело происходило в большой приемной покоев стратега-элименарха. Секретарь Леарх, припавший, по обыкновению, глазом к отверстию в потайной каморке, почувствовал скуку. Младший Агиад и его охранница-возлюбленная по обыкновению начали свои ласки с ожесточенного поединка на учебных мечах, благо размеры помещения это позволяли. Теперь они сорвут друг с друга одежду и предадутся лютому разврату. Боги, как это банально! Леарх почувствовал отвращение. Как можно иметь дело с женщиной, когда существуют юные мальчики, с такими наивными глазками, мягкими губками и упругими, нежными ягодицами. Какое это удовольствие — угостить такого милого мальчугана фруктами, затем сесть к нему поближе, медленно начать раздевать, отвечая на его наивные вопросы… Бр-р-р! Волна сладострастия пробежала по щуплому телу соглядатая. Да, пожалуй, сегодня здесь уже ничего не произойдет, пора вернуться к себе и вызвать… Кого? Поросеночка Гипербола? Или того, новенького, с нежным пушком на щеках?
Леарх уже поднялся со своего вспотевшего сиденья, когда раздавшийся за стеной шум заставил его вновь упасть на стул и прижаться к глазку.
В комнату заглянул один из «белых плащей» и замер на пороге, открыв рот. В этот момент митра Арсионы как раз упала на пол, и девушка осталась в одном исподнем хитоне.
— Эвном, куда ты лезешь, сто тысяч демонов! — зло воскликнул Леотихид.
— К тебе пришли, командир! — пролепетал охранник, не в силах оторвать взгляда от мощных полушарий, распирающих тонкую ткань хитона мечницы. Похотливое любострастие было большим недостатком Эвнома, искупавшимся, впрочем, храбростью и преданностью.
— В такое время?! Кто? — элименарх не пытался скрыть своего раздражения.
— Я, — в приемную шагнула невысокая крепкая фигура, за ней маячили еще две, куда более рослые и могучие.
— Государь, — склонила голову Паллада. Ее длинные вьющиеся волосы каскадом обрушились вперед, скрывая от глаз Эвнома (и не только его) то, чем он до сих пор любовался.
— Арсиона, — милостиво кивнул Агесилай. — Сожалею, если помешал, но мне необходимо поговорить с братом.
— Цари не нуждаются в извинениях, — дерзко произнесла мечница, затем без тени смущения присела, подняла с пола свои панцирь и митру и отступила к двери.
— Ты, брат? — наконец, опомнился Леотихид. — Что-то случилось?
— Решил проследить за твоей нравственностью, — усмехнулся царь, делая знак остальным присутствующим очистить помещение. Дверь уже закрывалась, когда снаружи долетел звучный шлепок и обиженный голос Эвнома:
— Ты чего-о?
И голос Арсионы:
— Это чтоб глаза на место встали, а то из орбит вывалятся!
— Крутая у тебя девица, Лео, — Агесилай махнул рукой в сторону двери. — И красивая. Не надоело еще бесчестить ее? Может, посватаешься, пока старый Агесиполид, ее отец, не помер?
— Да ты и впрямь явился поучать меня, братец? — с вызовом усмехнулся Леотихид. — Хм, клянусь задницей Посейдона, а не маменькин ли это голосок? Неужто она тебя прислала?
— Хам, — покачал головой Агесилай. Сегодня он, похоже, был в добродушном настроении. — Никакого почтения ни к старшинству, ни к царской власти.
— И все же?
— Боги! Не ты ли, разрази тебя гром, послал ко мне Полиада сказать, что нужно поговорить?
— Ну-у, великий государь, ты меня прямо поражаешь своей благосклонностью! — развел руками младший Агиад. — К тебе ведь теперь не пробиться — ты то с римлянами, то с македонцами, то с ахейцами, то со всеми вместе… Я полагал, мне несколько дней придется ожидать аудиенции.
— Может, и придется, если не прекратишь выкобениваться и не приступишь к делу. И поторопись, меня ждут другие дела. Государственной важности.
Леотихид жестом предложил царю сесть на диван, а сам устроился на низком секретарском стуле.
— Представь себе, вчера я получил записку от… — начал он, заговорщически понизив голос, — от некоего наемного убийцы, дорогого гостя, мать его за ноги.
Агесилай чуть заметно поморщился.
— Опять эти твои интриги!
— «Наши» интриги, дорогой братец, теперь уже «наши», — поправил его элименарх.
— И что же? — Агесилай прожег его взглядом. — Ходил?
— А как же. Иначе просто сгорел бы от любопытства.
— Я удивлен твоим приглашением. Хочешь снова показать какой-нибудь фокус? Скажу сразу, что не намерен садиться на кушетки и что-либо пить, — Леотихид «дружелюбно» улыбнулся.
Человек в маске сидел на том же самом месте у пюпитра. Можно было подумать, что он вообще не покидал кресла, с тех пор как стратег был здесь в прошлый раз.
— На этот раз у меня нет нужды в подобных демонстрациях, — мяукающий голос прозвучал как-то… задумчиво?
