— Будут, конечно. Но сюда вряд ли заявятся, если только выдаст кто. Будем надеяться, что никто не видел, как мы тебя сюда привезли. Ночка была облачная, безлунная… А домашние Поламаха тебя не сдадут, можешь не беспокоиться. Да и сам он такой человек, что чужак десять раз подумает, прежде чем придти в его дом незваным.
— Да уж, старина не изменился. Каждый день заходит ко мне на часок, веселит, подъелдыкивает…
— А остальное время у тебя сидит его дочурка?
— Ариадна? Да, она частенько заходит. Если честно, она мне сильно помогает: забываюсь, болтая с ней, и время проходит быстрее… Но иногда… смотрю на нее и вижу Софиллу, — Леонтиск посерел, закусил губу. — Мне это не дает покоя, не отпускает ни на миг.
Галиарт сглотнул, опустил голову.
— Позавчера… их хоронили. Корониду задушили удавкой, а Софилле сломали шею. На телах — царапины и следы побоев…
— Боги… — простонал Леонтиск.
— Родственники очень злы на тебя и Эвполида, считают виноватыми, — глухо добавил Галиарт, глядя в пол.
— Правы они, — скрипнув зубами, выдохнул афинянин. — Но Эвполид… ни при чем. Я познакомил его с девушками, и только я виноват в их смерти. И поэтому я, Леонтиск, сын Никистрата, беру тебя, друг Галиарт, в свидетели, и клянусь именами светлых богов: я не успокоюсь, покуда не отомщу ублюдкам, которые это сделали.
— Я с тобой, — не раздумывая, проговорил Галиарт, протянул руку, положил другу на плечо. — Пусть не мне, а Эвполиду привелось сойтись с Софиллой, но она нравилась мне. Ни она, ни ее сестра не заслужили того, что с ними сделали. И коли Эвполид не может мстить, я заменю его.
Леонтиск коротко кивнул, закрыв глаза и стиснув челюсти.
— Тело Эвполида, кстати, залили медом и отправили в Афины, к отцу. Люди Агесилая будут свидетельствовать перед Тераменом против тебя, — осторожно проговорил сын наварха.
Леонтиск резко открыл глаза.
— Терамен никогда не поверит этому. И никто не поверил бы. Я бы мог выступить перед Агесилаем, перед эфорами…
— Ну и глуп же ты, клянусь богами, — покачал головой Галиарт. — Думаешь, тебе дадут выступить? Только попадись номаргам — и сгинешь в подземелье агиадова дворца. Тебе отрежут голову, а скажут, что она сама отпала. Нет, в Спарте тебе показываться нельзя. Пока не разрешится вопрос с твоим обвинением.
— Интересно, каким образом он может разрешиться?
— Когда в Спарту вернется царь Павсаний, Агиады не смогут огульно обвинить тебя и засудить втихую. Сомневаюсь, что они вообще что-нибудь смогут.
— Но вернется ли он? Горгил с такой уверенностью говорил, что Эврипонтидам конец… Я боюсь за них.
— Напрасно, друг мой. Теперь государь Павсаний в большей безопасности, чем когда-либо — вчера Эпименид с эноматией номаргов отправился на Крит. Триста будут охранять царя днем и ночью — уж старина Эпименид об этом позаботится. А через восемь дней заседание синедриона геронтов — и все говорят о том, что мы его выиграем. Уже, в общем-то, известно, как проголосует каждый из геронтов. Вряд ли Агиады смогут что-то изменить за оставшееся время. Так что уже совсем скоро государь Павсаний вернется на родину. Эх, дружище Львенок, какие перемены тогда начнутся, какая жизнь!
— Знаешь, после встречи с Горгилом я стал смотреть на жизнь более мрачно. Ставлю вторую руку, что Агиады тоже все понимают и предпримут какую-нибудь подлость. Я испытал их методы на собственной шкуре. К тому же нельзя забывать, что подлюга Горгил все еще жив и плетет свою сеть. Скверно, что вам не удалось схватить его тогда, — говоря это, Леонтиск прикрыл веки, стыдясь глянуть в глаза товарищу.
— Кто ж спорит, — вздохнул Галиарт. — Но есть и положительные моменты. Во-первых, Агесилай выдал себя с головой, когда принялся столь поспешно выгораживать Горгила, выдавая его за некоего «дознавателя». Ситуация заставила нашего дорогого государя открыться, и теперь мы точно знаем, что он завязан в этом деле по уши. Для многих из наших это стало откровением — до сих пор Агесилая считали кем угодно, но не кознодеем.
— Странно — получается, Агиады не знали, что я видел Горгила только в маске и не смогу с уверенностью опознать его! — потупив взгляд, выдавил Леонтиск.
— Да, и поторопились поставить тебя вне закона. Очень скоро во всем этом начнут копаться суровые и беспристрастные люди эфора Фебида, или же пристрастные и оттого еще более суровые люди царя Павсания. Думаю, они без труда привяжут сей факт к тайным сношениям Агиадов с наемными убийцами. И плохо от этого будет скорее Агиадам, чем наемным убийцам.
— ???
Галиарт хитро улыбнулся.
— Есть сведения, что наш дорогой мастер смерти после неудачи с тобой «дунул» из города. Наверное, опасаясь, что из-под маски извлекут его обезображенное прыщами лицо. И станут лечить прыщи, прижигая каленым железом.
— Откуда сведения? — взволнованно спросил Леонтиск. Галиарт понял, что другу не давала покоя мысль, что Горгилу заплатили за его смерть.
