Покорно исполняю его приказ, а то, не дай бог, еще что произойдет. Билл идет впереди меня, благодаря чему мне открывается прекрасный вид на его заднюю часть. Ох... я залюбовался – она такая маленькая, кругленькая. Боже, что мне рисует моя фантазия. Так и хочется протянуть руку, но желание это сделать сразу отпадает при мысли о том, что я могу совсем не то протянуть, что хочу. Зашли вместе в лифт, Билл сразу весь сжался и практически забился в угол, я что, настолько страшный?
- Билл, тебе так противно? Если «да», то я мог бы и дома все сделать, не умер бы, наверное.
Смотрит на меня странно, ни разу не видел такого взгляда, поэтому не могу разгадать его. Ехали недолго, не дали покататься; мне, маленькому ребенку, хотелось остаться в этом лифте вместе с Биллом надолго, чтобы уже тошнило от катания туда сюда, но все хорошее когда-нибудь заканчивается, правда, думаю, Билл совсем другого мнения.
Pov Bill
Дрожь постепенно покидает мое тело, и это все благодаря ей. Каждый раз, когда со мной такое случается, бывает это нечасто, Андреа всегда рядом. Она знает, что мне нужно в это время. Ее поцелуи и объятия забирают весь страх, необъяснимый и беспочвенный. Я-то это знаю, но вот понять мое тело не может. Каждый раз я говорю себе, что это же не он, и не все, с кем я общался, хотят меня. Но бесполезно спорить с собой, и я вновь прихожу к одному и тому же, а именно к дикой панике, и если рядом нет любимой... я обычно не помню, что происходит в так случаях, и мне не говорят.
- Билл, все нормально?
Ласковый и любимый голос, переполненный беспокойством, и сразу понятно, что она любит, и я, несомненно.
- Только благодаря тебе.
Вижу искреннюю и светлую улыбку, подаренную мне в благодарность. Хотя спорный вопрос, кто кого должен благодарить.
- Любимый, я могу оставить тебя ненадолго? Лизи хочет сделать свои маленькие дела. Я ведь могу уйти, все уже нормально?
Ненавижу Лизи, маленькая, противная собачонка, не дающая спать по ночам, если вовремя не выгулять, она может и отомстить, наделает тебе на одежду и на все, что так случайно было забыто на виду. Не знаю, какой она породы, хотя, сколько уже она с нами, именно с нами. Ложишься спать, и она так же укладывается, сворачивается в немыслимый клубок из костей. Временами не дает заняться сексом, и, конечно же, если такое случается, приходится ее слушаться. Ведь эта тварь такая ранимая.
- Конечно... все нормально.
И опять в награду улыбка, а затем и страстный поцелуй любимой. Это значит, что она довольна, и собачка не будет мстить.
Убрать остатки страха можно, покачавшись на качелях, действенный способ. Не раз прибегал к такому.
Вышел из дома, когда Андреа ушла с Лизи, и теперь направляюсь на старенькую, ржавую качель. В каждом городе такая есть, и этот не исключение, я недавно приметил этот объект, так, на всякий случай, и вот этот случай произошел. Иду по серой дорожке, выложенной мелким гравием, который неприятно впивается в ступни. Но я абсолютно не смотрю под ноги, и поэтому ощущение, что идешь по разбитым бутылкам. По бокам растет мелкая травка, неестественно зеленого цвета, можно пойти по ней, чтобы не было больно. Так и сделаю, дальнейший мой путь был мягким и туманным. Не заметил, как подошел к качелям, я думал, что таких уже не существует, но, видимо, я ошибся. Дерево и железо. Вот из чего сделано сие сооружение. Не слишком чисто, но разве меня кто-то спрашивает, поэтому, не задумываясь, сажусь, и медленно задаю темп качелям. Ветер приятно щекочет лицо, растрепывает и без того спутанные волосы. Приносит издалека разные звуки, вот сейчас кажется, что я слышу журчание ручейка, а уже через мгновение это бушующие волны. Странно, мне показалось, что я слышал свое имя. Верчу головой в разные стороны, на одной из которых замечаю уже знакомую фигуру. Страшно ли мне сейчас? Да, я, наверно, до смерти перепуган. Но пока этого не показываю. Хочу убежать, а некуда. Он стоит на пути, перекрывает все возможности. И если он сюда подойдет, вновь во мне появятся самые ненужные чувства, от которых я хочу избавиться, но никак этого не выходит. Внимательно слежу за Томом, ожидая от него каких-нибудь действий. И вот он проводит рукой по подбородку, стирая свежую кровь. Почему она до сих пор идет, откуда эта рана? Вернее, откуда – я хорошо помню, а вот почему кровь не останавливается, мне непонятно. Не знаю почему, но я встаю с насиженного места и направляюсь к этому парню, наверняка он думает «за что?» и пытается найти объяснения.
Замираю в паре метров от Тома, в нерешительности подойти дальше, хочется почему-то протянуть руку и стереть эту жидкость, осквернившую красоту его лица. О да, он красив, но… всегда будет это «но». Сейчас, когда я стою так близко к этому парню, во мне плещется столько чувств. Но самые главные: страх и недоверие, они не дают сделать то, чего мне хочется. И пока Том не пытается что-то сделать, я даже мыслить здраво могу.
- Это я? – показываю на царапину, которая утонула в море крови.
- Ты, – простой ответ, хотя я и сам знал его.
