- Ты точно идиот, – не перестаю удивляться мнению друга о себе.
- Я съел 120 таблеток, – я думаю, это достаточно большое число, чтобы начать волноваться о друге.
- Нет, ты больше, чем идиот, – когда что-то повторяешь много раз, начинаешь в это верить.
- Марк, только не отдавай меня в клинику, я не хочу лечиться от аскорбиновой зависимости, ты же мне друг, – хоть мне и плохо, но я же не должен это показывать. Я должен для всех всегда быть веселым… быть клоуном. Я не хочу кому-то навязываться, люди сами должны тянуться к тебе.… У меня много масок, но никто не должен увидеть моего настоящего лица, ведь если такое случится, то все отвернутся от меня.
- Вот скажи, какой передоз? Ты дурак, – лишь бы рядом кто-то был, я и дураком готов быть.
- Спасибо, блин, но я не хочу лечиться от аскорбиновой зависимости.
- Том, ты умом не тронулся случайно? – могу и умом тронуться.
- Нет, вроде, – но пока меня об этом не попросили, то нет.
- А теперь говори, из-за чего ты так над собой издеваешься, – друг, ну как же ты так не видишь, сколько мы знакомы,… а ты не понимаешь меня…
- Я влюбился.
- В Билла?
- Да.
- Бесполезно.
- Почему?
- Во-первых, я его брат, и не дам тебе сделать что-нибудь с ним, во-вторых, сам Билл – он никогда не позволит даже просто быть тебе его другом, я и не говорю о том, чтобы быть вместе, у него на это свои причины, так же как и у тебя – ненавидеть женщин.
Обидно до боли в сердце. Друг, ведь и для тебя есть место там, и тебя я тоже люблю, как друга. Зачем так жестоко? Я не понимаю, ты ведь меня знаешь, я бы не смог обидеть Билла, лишь оберегать, защищать… любить. Неужели я должен быть одиноким, никому не нужным… проигрался и бросил… марионетка… И зачем при каждом удобном случае напоминать про женщин, ведь и это делает моему сердцу больно… давно это было, но все как вчера… Марк, ведь ты помнишь как мне хр*ново было, тогда ты меня не бросил, а сейчас?
- И какие у него могут быть на это причины?
- Это не твое дело.
Как-то грубо друг все это говорит, как будто с врагом. Хочется реветь, просто от обиды. Зачем я снял одну из своих масок? Теперь даже самые близкие отворачиваются. А все Билл. Почему этот парень так зацепил меня? Ведь можно найти еще десятки таких, с андрогинной внешностью, которые красятся, но нет, именно тот, к кому подступиться труднее всего, именно тот, который запрещен. А если Билл – мое будущее, как я могу от него отказаться, от своего будущего? Ведь я просто могу попытаться.
Если Марк говорит, что я даже другом не смогу стать, значит, это моя первая цель. Я стану для Билла лучшим другом. Правда, новость, что я влюблен в него, будет, наверняка, шокирующей. Но лучшего друга можно простить за все, и помочь избавиться от влюбленности. И именно в этом процессе я постараюсь, чтобы все получилось, ведь, как сказал Билл, он не гомофоб, а значит и не исключены отношения с парнем, по крайне мере, я на это надеюсь.
Какой хороший день, хоть песни пой, правда, после угроз Марка насчет носков во рту, все желание испаряется. Его же здесь нет, но не один же друг такой, мне могут и чего покрупнее засунуть в рот.
Бреду по оживленному городу, не нравится мне эта суета. Вот что все куда-то спешат, даже не смотрят под ноги? Еще и врезаются в прохожих, таких же из списка спешащих, своими широкими плечами, даже «извини» ни от одного не услышать. Хочется скрыться от них, видящих насквозь, там, где есть такие же, как я. Нет, не гей... одинокие. В парк, что ли, пойти. Как банально, если хочешь побыть один или же чтобы на тебя не смотрели, как на странного, то все обязательно идут в парк. Ну и ладно, я не особенный, и тоже пойду для этого туда. Правда, не очень хорошие воспоминания у меня остались после предыдущего желания побыть одному. Как вспомню, так блевать хочется, в прямом смысле, еще и на аскорбинки тянет, точно зависимость. Сел на уже знакомую мне лавочку, за ней виднеется содержимое моего желудка, в самый «лучший» день моей жизни. Неприятное зрелище, еще и собачка не до конца все вылизала. Присел на лавочку, стараюсь не оборачиваться назад, но любопытство все время берет верх надо мной, и я уже в который раз поворачиваю голову за спину, и в который раз я ужасаюсь неизменившейся картине. Но любопытство-то не утоляется, и поэтому вновь и вновь мой взгляд – на рвоте, красиво обрамленной зеленой травой, хотя слово «красиво» здесь не уместно, и можно считать даже наоборот.
- Ау... смотрите, куда идете.
Я культурный человек, поэтому материться на первого встречного меня не учили, вроде и на остальных тоже, но я сам научился. Видимо еще один человек из списка спешащих, не смотрит себе под ноги, и поэтому его не беспокоят чужие. Я же далеко от дорожки сижу, как он мог наступить мне на ногу, каким ветром его принесло. Хотя, наверно, с такими (парень невероятно худой) все возможно, и случай с ветром не исключен. Даже джинсы, которые на мне в обтяжку будут смотреться, на нем висят, как на спичке. Но ноги у него красивые, длинные, стройные, ровные.
- Чертова собака… извините меня.
