Он явно находится в ступоре, поэтому просто стоит и моргает своими удивленными глазенками. Сейчас я думаю, интересно, и кто кого трахнул тут из нас двоих. Ощущение, будто это он жертва – смешно даже.
- Все, ухожу-ухожу, – поднимаю ладошки вверх, вроде как показывая, что я не опасен.
- Том, – тихо окликает меня – я даже успел удивиться – резко поворачиваюсь на зовущий меня голос. Зря я это сделал, получился такой же эффект, как когда я вставал с кровати, поэтому, пошатнувшись, цепляюсь за открытую дверь. Билл тихо ойкает и быстренько подбегает ко мне, позабыв о своей нужде.
- Что случилось? – обеспокоено спрашивает меня, подхватывая под руку. Трогает мой мокрый от пота лоб, ругается сквозь зубы, и ведет обратно в мою комнату. Я ничего не говорю, лишь следую за Биллом. Он аккуратно кладет меня на кровать и теперь рыскает по комнате в поисках чего-то неизвестного мне. Вскоре раздается победный крик, и любимый быстро подходит ко мне.
- Открой рот, – строго просит, ей богу, мамочка.
- Зачем? – осторожно спрашиваю, боясь, что в моем рту окажется какая-то дрянь.
- Сказал, открой – значит, выполняй, – брови свел у переносицы, отчего вид у Билла стал зловещий. Поэтому я побоялся с ним перепираться дальше и просто открыл рот, а он всунул мне в него… градусник.
- Закрой, – командует.
Исполняю и начинаю посасывать металлический конец, который до попадания ко мне в рот был холодным и вкусным.
Билл просто стоит какое-то время надо мной, пристально оглядывая с ног до головы. Оценивает, наверное. Потом смотрит на часы, стоящие на тумбочке, которая сегодня спасла меня от полета, резко подается ко мне и вытаскивает градусник. Внимательно смотрит на показатель, а я сгораю от нетерпения узнать сколько.
- И? – спрашиваю, почесывая открывшийся животик.
Билл тоже обратил на это внимание, и теперь смотрит за моими плавными движениями, а я специально напрягаю пресс, чтобы выявились мои кубики. Мой мальчик облизывается и с трудом поднимает свой взгляд на мое лицо.
- Пониженная, – отвечает, и нисколечко не удивляет меня.
Конечно, если вчера был жар, и меня напичкали сильными антибиотиками, то сегодня должна быть обратная противоположность.
- Не страшно, – отмахиваюсь. – А вот кто бы мне помог переодеться? – задумчиво тяну, – Билл, ты ведь мой друг, – выделяю это противное слово «друг». – Поможешь? – делаю самое мило личико, на какое только способен.
- Нам… нам надо поговорить, – немного заикаясь, произносит, видимо, он сейчас думал, как сказать мне это.
- Да, – соглашаюсь, удобно устраиваясь на боку, немного отодвигаюсь, уступая место и для Билла.
POV Bill
Волнуюсь, да так, что руки трясутся. Не зная, как унять эту дрожь, просто прячу их за спиной. Сегодня, когда я увидел Тома, дико испугался того, что он сейчас будет меня обвинять во всем. А он, как ни в чем не бывало, начал разговаривать со мной, будто я ничего и не сделал ему. Даже назвал меня другом, правда, в этом слове было очень много сарказма, но я чувствую, что он ни в чем не винит меня. Теперь он лежит, пристально и доверчиво заглядывает в мои глаза, а я в свою очередь старательно прячу их. Ведь я не могу ответить взаимностью на его чувства, я даже не могу этого представить. Было бы легче, если бы Том был девушкой, которую я лишил девственности, а он ведь ПАРЕНЬ.
- Том, – не знаю, как подступиться к началу разговора. – Я сожалею, мне стыдно, – каждое слово сопровождается глупой жестикуляцией. – Я не понимаю, как это произошло. Это просто какое-то недоразумение! – восклицаю все еще не до конца веря в произошедшее.
- Билл, я все понял, – просто отвечает. – Ты не виноват, что я влюбился в тебя и что сказал о своих чувствах в неподходящий момент. Вернее, что я вообще раскрылся перед тобой, – вскидываю быстрый взгляд на Тома, замечая, как его глаза наполнились влагой, которую он поспешно смаргивает. – Но, я надеюсь, это не помешает нашей дружбе, ведь мы хорошо проводили время.
Боже, я просто не могу слушать его бред! По идее, я должен сейчас стоять на коленях и слезно вымаливать прощения, а не то, что сейчас происходит.
Том унижается, и все ради того, чтобы быть просто моим другом. Больно от всего… я чертов эгоист! Его так побила судьба, а тут еще и я появился на его блондинистую голову.
- Том, – стон. – Что мне сделать, а? – мне так стыдно, что я элементарно не могу посмотреть на него. – Мы будем друзьями, – твердо говорю. – Мы будем лучшими друзьями, – а потом тихо добавляю: – до тех пор, пока я не уеду из этого города, – вздыхаю.
- Что? – казалось бы, вот, только что он был слаб, а теперь нашлись силы, чтобы крикнуть на весь дом и подскочить на месте.
- Ведь гастроли не вечны, – оправдываюсь. – Еще месяц, и я уезжаю, – с сожалением.
- Нет, – шепчет еле слышно, в этом шепоте столько отчаяния. Вновь я, не жалея Тома, извращаюсь над его искалеченной душой, и этого никогда не исправить.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя, мой друг?
- Не уезжай, – на грани слышимости.
- Не могу.
- Тогда ляг и обними меня, – будто маленький ребенок, ищущий защиты, но не у того он ее просит.
