— Ну и что вы думаете об этой ужасной грозе? Я боялась, что вы глаз не сомкнете сегодня ночью!
— Какой грозе?
— Как? Вы не слышали?
— Совсем ничегошеньки. Я спала на удивление крепко. Этого не случалось уже очень давно.
— Вот это да! А я всю ночь вышагивала по комнате, вздрагивая от каждого громового раската, каждой вспышки молнии! Я никогда еще не видела такой ужасной грозы… мне казалось, что обрушится весь город.
Город все еще остался на месте… но ураган наполовину снес
Забыв о грозе, мы отправились осматривать город. Благодаря тому, что бóльшая его часть была построена вдоль каналов, он напоминал маленькую Венецию. Многолюдные улицы Ливорно, шумная жизнь порта, великолепный пляж со множеством купальщиков оставляли у любопытного путешественника массу впечатлений. С Монтенеро, зеленой вершины, чьи склоны были застроены красивыми виллами, мы насладились великолепной панорамой города, раскинувшегося на берегу Средиземного моря и тонувшего в солнечных лучах.
В гостинице за соседним столиком сидела элегантная изящная дама, графиня Г., и ее мальчик, ребенок семи или восьми лет, чье лицо меня заинтересовало: красивый овал, нос с горбинкой, горделивый взгляд. Все знали, что это сын д’Аннунцио, владевшего угодьями неподалеку. Но если писатель и графиня и поддерживали отношения, то, очевидно, весьма прохладные. Мы часто по-дружески беседовали с ней, а ее сын, жизнерадостный, резвый, даже можно сказать, непоседливый ребенок, меня полюбил. После обеда мы все выходили гулять в сад, маленький Габриель тащил меня за руку играть в мяч до потери сознания. Он так увлекался игрой, что однажды запустил мне мяч прямо в правый глаз. Я потеряла равновесие, а веко тотчас же распухло. Я страшно испугалась, хотя боль прошла довольно быстро. Однако лицо было в ужасном состоянии, и мысль, что я не смогу появиться вечером на сцене, меня ужасно тревожила. Брио сразу же бегом отвела меня в комнату и занялась глазом. Она так хорошо его промыла и поставила такие отличные компрессы, что спустя два часа на лице оставались лишь малозаметные следы, по крайней мере со сцены. Это происшествие не помешало мне на следующий день возобновить партии в мяч с моим маленьким другом, я только посоветовала ему быть более собранным и спокойным. Юный Габриель меня не забыл, он писал мне потом милые письма многие годы, а когда ему исполнилось восемнадцать, прислал книгу своих стихов. Безусловно, он хотел идти дорогой своего прославленного отца, но у меня ощущение, что он так и остался в ее начале.
Марино получил такую прибыль, что заставил меня пообещать вернуться в 1905 году в Рим, в
Я покинула Италию несколько поспешно, как Золушка, убегавшая с бала, чтобы успеть в Париж к 15 августа, к началу репетиций «Фрины». Они проходили весело и доброжелательно, все ожидали большого успеха. Милая Марикита, занимавшаяся хореографией постановки, поставила мне все движения в своем классе, в
«Принцесса на шабаше», «Паяцы», «Цитера» и другие. Огюст Жермен, тоже очень плодовитый автор, вел театральную колонку в
Братья Изола уже не платили мне с прежней щедростью — пятнадцать тысяч франков! Они никогда не платили такой суммы ни одной из своих звезд. Но я им тактично сказала:
— Я же зарабатывала гораздо больше в Нью-Йорке, Гамбурге и даже в
— Это возможно, — отвечали они, — но мы возрождаем
Чтобы понимать, что такое пятнадцать тысяч франков в то время, стоит вспомнить депутатов, которые получали пятнадцать тысяч франков в год, и в народе их окрестили жадными сатрапами, их даже не называли «депутатами», а просто — «пятнадцать тысяч». Поэтому такая сумма в месяц была просто гигантской, фантастической.
