Ави потянулся к внутреннему карману, но сержант отмахнулся и ткнул пальцем в Малика, едва увидел корочку паспорта. Документы на месте — и ладно, а вот явно похожий на мусульманина интересовал полицейского куда сильнее.
— Нет, вы.
Странное дело, если честно. Что у смуглых проверяют документы — понятное дело, но то обычно в злачных районах. Не в центре. Да и с чего вдруг полицейский прицепился именно к Ави с Маликом, когда у метро было полно людей куда более нетрезвых и ведущих себя шумно — поди пойми.
— Сейчас-сейчас…
Малик то ли специально тянул время в пику полицейскому, то ли правда нашёл паспорт не сразу, но предъявить его всё равно не успел.
Ави будто не услышал самого взрыва — в ушах остался только оглушительный звон. От вспышки сильно зарябило в глазах, тротуар под ногами содрогнулся. Тяжёлая дверь вестибюля сорвалась с петель, пронеслась мимо и сшибла полицейского, размазав его по гранитной плитке. Из метро на улицу повалил густой дым. Криков Ави, вдруг обнаруживший себя упавшим, расслышать не мог: видел только перекошенные лица, мелькающие среди калейдоскопа ярких мушек перед глазами, смешавшихся с отблесками осколков стекла.
Малик тормошил Ави, пытался помочь подняться. О, это значит — Малик жив и более-менее цел. Тёмные силуэты сновали вокруг с фантасмагорическом беспорядке, сквозь гул в ушах пробилась какофония визгов сигнализаций.
Ави совершенно не понимал, что случилось. И тем более не мог знать, что в этот самый момент жизнь Балканской республики изменилась навсегда. Как, впрочем, и его собственная жизнь.
***
На больничной койке Ави нечем было заняться, кроме как пялиться в висящий над углом палаты телевизор с пузатым экраном. Поэтому новостные сюжеты «Балканской телерадиовещательной компании» он запомнил — насколько позволяло неприятное, хоть и не угрожавшее жизни состояние.
