В дальнейшем мифичность и сказочность повествования уменьшаются, и в конце концов история приходит к финалу: достигнув Вавилона, Александр Македонский умирает от яда в питье, которое ему вручил вероломный друг.
«Александрия Сербская» — один из фрагментов мифа об Александре Македонском. Роль этого произведения во многом нравоучительная: с одной стороны, оно демонстрирует преимущества упомянутых христианских добродетелей, с другой — обучает смирению, ведь никакие добродетели, подвиги и соприкосновение со сверхъестественным не изменили того факта, что Александр был смертным и его ждала та же участь, что и всех людей.
Так или иначе, «Александрия Сербская» дает современному читателю хорошую возможность увидеть связь между мифотворчеством и литературным вымыслом и оценить, каких головокружительных высот способно достигать человеческое воображение в попытке осмыслить мир и пересечь границы непознанного.
Итак, все началось очень давно, задолго до того, как Балканы стали называться Балканами. На протяжении веков и тысячелетий на полуострове сталкивались традиции и культуры, воевали друг с другом, и кто-то одерживал победу, кто-то погибал, а кто-то учился выживать, подыскивая себе подходящую нишу, укромный уголок или покровителя.
Боги и демоны поневоле разделяли судьбу народов, которые в них верили. В наше время не существует фракийцев и иллирийцев, и все, что нам осталось, — предметы материальной культуры, отчасти помогающие восстановить древние верования, известные лишь по упоминаниям историков-чужеземцев. Мы знаем, что фракийцы верили в Небесного отца и Великую мать и что в определенный исторический период соперничество между экстатическим культом Диониса Загрея и рациональным культом Аполлона, бога солнца, привело к появлению философско-религиозного течения, в центре которого был пророк и царь-жрец Орфей, по иронии судьбы обретший широкую известность благодаря самому романтическому мифу из всего свода, связанного с его личностью. Приверженцы орфизма отличались от современников тем, что верили в божественную природу человеческой души и ее принципиальное бессмертие. Древним грекам, считавшим, что после смерти от человека остается лишь беспамятный обрывок-тень, чье место в Аиде, это казалось поразительным заблуждением (но чего еще ждать от варваров?). Постулаты орфиков перекликаются с пифагорейскими, и довольно сложно определить, кто на кого повлиял. Так или иначе, отголоски орфизма заметны в учении Платона, и можно констатировать, что фракийский религиозный культ внес свою лепту в развитие европейской философии.
Орфики считали, что небесная искра в человеке происходит от сына Зевса, погубленного титанами по приказу ревнивой Геры. Позднее в такую же божественную частицу, помещенную в недостойный сосуд, верили богомилы — приверженцы религиозного течения, возникшего на балканской земле благодаря переселению в Болгарию армян, среди которых оказалось достаточное количество павликиан, исповедующих одну из гностических ересей. Богомильство на протяжении долгого времени крайне успешно распространялось по Европе, что привело к ряду кровавых битв на юге Франции, где была в конце концов полностью уничтожена родившаяся благодаря «болгарской ереси» секта альбигойцев (а с нею и значительная часть провинции Лангедок). Следует отметить, что богомилы и их последователи были не только философско-религиозным течением, но и реакцией недовольных жизнью, ущемленных и обнищавших общественных низов на то, до какой степени верхи, опьяненные властью и богатством, погрязли в интригах, разврате и войнах. Косвенным образом богомилы повлияли и на Реформацию, случившуюся позже.
Исторические процессы на Балканах, имевшие место в промежутке между появлением орфизма и возникновением богомильства, были масштабными и впечатляющими. К уже бытовавшим на полуострове культурам — фракийской, иллирийской, древнегреческой и древнеримской — добавились славянские племена, сменившие место жительства в ходе событий, охвативших всю Европу. Состоялось также пришествие на Балканы двух религий, впоследствии ставших мировыми, — христианства и ислама. Все это сформировало в конце концов неповторимый культурный облик региона, единый в своем поразительном многообразии.
