Балканские мифы полностью

Среди трудов Марко Милянова — все они были опубликованы после его смерти — вспомним «Примјери чојства и јунаштва» («Примеры человечности и героизма», 1901), сборник преданий и историй об отважных героях, иллюстрирующий качества, которыми должен обладать юнак, доблестный витязь. «Чојство» буквально означает «человечность», и в это понятие в изложении Милянова входили «благородство, человеколюбие, готовность к добру и милосердию, самопожертвованию, приверженность чести и достоинству…»[105]. Герои погибают, но остаются жить в песнях и преданиях.

Вторая книга Милянова, «Племе Кучи у народној причи и пјесми» («Племя кучей в народных преданиях и песнях», 1904), содержит юнацкие песни племени кучей и идеализированное, эпическое изложение их истории. Здесь следует отметить, что он не был историком в современном понимании термина, опирался на устную традицию, в которой реальные события, достойные запоминания, неизбежно превращаются в легенды, — и потому в его повествовании практически отсутствуют даты и хронология в целом не всегда соответствует той, которую можно восстановить, если руководствоваться письменными свидетельствами. Борис Путилов справедливо считал, что «Марко Милянов находился во власти эпического сознания»[106], которое не разграничивает реальность и вымысел, достоверное и невероятное, а опирается на преемственность традиций.

^{Воевода Марко Милянов.}

^{Милан Јовановић / Народна библиотека Србије}

И наконец, труд «Живот и обичаји Арбанаса» («Жизнь и обычаи албанцев», 1908) содержит описание жизненного уклада и обычаев албанского народа, который Марко Милянов очень уважал (и к тому же сам был наполовину албанцем по матери) и с которым стремился сохранять добрососедские отношения. Хотя автор признается, что его рассказ не всеобъемлющий, поскольку нацелен в первую очередь на описание народного духа, а не каких-то четко установленных реалий, книга все равно до сих пор представляет интерес как уникальный источник сведений о мироощущении этого балканского народа на рубеже XIX–XX веков.

Королева высокогорной Албании

Мэри Эдит Дарем (1863–1944) была старшей из девяти детей в семье лондонского хирурга Артура Эдварда Дарема. После его смерти ей пришлось взять на себя заботу о больной матери, и бремя оказалось настолько тяжелым, что подорвало ее собственное здоровье. Эдит было 37 лет, когда доктор посоветовал ей отправиться в заграничное путешествие, чтобы отдохнуть и набраться сил. Она отправилась на Балканы и посетила Далмацию и Черногорию, после чего, вернувшись в Лондон, занялась изучением сербохорватского языка и балканской истории. Эти знания ей пригодились, ведь впереди было еще множество опасных и увлекательных путешествий.

^{Черногорские женщины. Эдит Дарем, иллюстрация к книге Through the Lands of the Serb («В сербских краях»), 1904 г.}

По образованию Эдит была художницей, ее иллюстрации к кембриджской энциклопедии по естественной истории отличаются хорошей техникой исполнения и любовью к деталям, да и во время своих странствий она делала многочисленные зарисовки, вошедшие в некоторые изданные книги. У нее также случались персональные выставки с графическими и акварельными работами. Но стечение обстоятельств привело к тому, что художница увлеклась этнографией — и Балканами, а позже конкретно Албанией, ее историей, бытом, племенами — и добилась известности именно на этом поприще.

Through the Lands of the Serb («В сербских краях») — так назывались ее путевые заметки, опубликованные в 1904 году. Книга состоит из трех частей, в которых описан маршрут, включавший Котор, Негуши, Цетине, Подгорицу, Риеку, Антивари (Бар), Шкодру, Белград, Смередево, Ниш, Пирот, Крушевац, Колашин, Дечани и закончившийся возвращением в Подгорицу. Уже в первом своем путешествии по балканским землям Эдит старательно избегала мест, предназначенных для туристов, не задерживалась нигде надолго, чтобы увидеть как можно больше, и с горечью отмечала, что множество живописных уголков сровняли с землей из-за желания обеспечить чужакам привычный уровень комфорта. Бытовые неудобства и опасности дорог, где вполне можно было расстаться не только с кошельком, но и с жизнью, ее совершенно не пугали. Она интересовалась всем — от легенд до способов земледелия, специфичных для региона, где кругом одни горы и мало плодородной почвы, — и записывала все, о чем узнавала, выпуская после очередного визита на Балканы новый травелог. Больше всего ее поражали нравы местных жителей с их зачастую трагической, кровавой историей. С каждым разом она приезжала на Балканы все более осведомленной и вовлекалась в их жизнь сильнее.