В разных регионах Сербии (особенно на востоке) и Болгарии это существо называли
Шумска майка могла являться людям в разных обликах: она бывала молодой или старой, красивой или уродливой, нагой или в белых одеждах, а еще умела превращаться в животных (корову, козу, свинью, собаку) и даже в нечто неодушевленное (стог сена). В человеческом облике ее характерными чертами были распущенные волосы и очень длинные обнаженные груди, также впечатляющие когти и — в старушечьей ипостаси — торчащие изо рта зубы. Считалось, что она не показывается в селах, потому что не любит шум и яркий свет. По этой же причине ее можно было увидеть, как правило, ночью или с наступлением сумерек.
Про шумску майку говорили, что она прекрасно поет и что перед нею склоняются до земли все деревья в лесу. Еще иной раз ее называли любвеобильной, склонной соблазнять молодых и красивых юношей где-нибудь в чаще или у водоема, а то и ночью на мельнице, но в этом случае не исключено, что поверья о лесной матери смешались с поверьями о вилах и самодивах, для которых, как будет рассказано далее, такое поведение было в порядке вещей. Так или иначе, в облике красавицы шумска майка была более благорасположена к людям, чем в облике старой карги.
Чаще всего в арсенале демонических функций лесной матери упоминаются связанные с новорожденными и молодыми матерями. Считалось, что она способна как насылать на них болезни, так и исцелять от недугов, и именно к ней обращены многие заговоры, направленные на то, чтобы ребенок выздоровел или хотя бы меньше плакал по ночам и лучше спал. Только не стоит думать, что молодая мать или знахарка уговаривает демона сменить гнев на милость — вовсе нет, лесную жительницу пытаются запугать! «У меня есть золотой нож, я выколю тебе глаза, я обломаю тебе зубы»[134] — примерно в таком духе. А далее шумску майку просто выгоняют «в лес и воду» либо требуют, чтобы болезнь перешла с человеческого дитяти на ее собственное.
Если сопоставить образ балканской лесной матери с некоторыми более известными богинями, можно предположить, что она представляет собой очень древний обломок культа богини-матери, чье настоящее имя сгинуло под гнетом тысячелетий, как многие другие имена. В частности, греческая Артемида и римская Диана, которых мы привыкли считать охотницами, владычицами растительного и животного мира, в наиболее архаичных своих ипостасях были также покровительницами женщин, ответственными за родовспоможение. Как и сама природа, эти богини бывали то добрыми, то жестокими. Шумска майка наделена такой же двойственностью, пусть от ее культа и осталась не более чем тень, а сама она утратила величие и превратилась в лесное страшилище, к которому обращаются за помощью со страхом, но без особого почтения.
Бюст богини Дианы из Апулума.
В румынской народной мифологии аналогичный персонаж называется Мума Пэдурий, что в переводе также означает «Лесная мать».
Водяной
Водяной в южнославянской народной демонологии появляется всюду — в основном в тех местах, где существовали заметные водотоки и водоемы либо изобиловали ручьи и болота, а также там, где рыбная ловля была одним из основных занятий местных жителей. Иногда считалось, что он живет в колодце. И, конечно, не будем забывать, что традиционно возле каждой водяной мельницы обитал собственный водяной — он же
Воденяк обычно славился как весьма опасный демон. Он показывался людям в облике невысокого, смуглого мужчины с седой бородой до пояса, с длинным носом, иногда — с козлиными ушами и ногами, в красном колпаке (в котором и была заключена его сила) и чакшире[135]. Выпрыгивая из воды или высовываясь по пояс, он хохотал и трижды звал по имени того, кому не посчастливилось оказаться вблизи от владений зловредного духа. Как нетрудно догадаться, отвечать на зов воденяка не стоило, ведь в этом случае демон мог даже не схватить жертву, а приказать самой пойти и утопиться.
Слободан Зечевич упоминает, что в Восточной Сербии верили, будто существует сотня воденяков, чей вожак, самый старый и опасный, зовется Тартор[136]. Считалось, что он обитает в подводном дворце из стекла, где ему прислуживают утопленники и утопленницы. Хоть его имя и знали, вслух старались не упоминать — и неудивительно, ведь такое существо можно разозлить небрежностью и непочтительностью, если призвать случайно. В Болгарии Тартором называют предводителя чертей как таковых, не только обитающих в воде[137].
