Балканские мифы полностью

С воденяком могли сожительствовать ведьмы-вештицы, жены рыбаков, а сами рыбаки налаживали с ним сотрудничество: жертвовали демону часть рыбы или бросали в воду просфору, за что он награждал их внушительным, завидным уловом. Тем не менее считалось, что рано или поздно такой рыбак, продавший душу нечисти, сам станет жертвой водной стихии и обитающих в ней коварных существ.

Воденяк был опаснее всего со Дня святого Георгия (6 мая) до летнего солнцестояния, то есть главным образом на протяжении того календарного периода, когда людей тянуло искупаться. Говорили, он утаскивает жертв на дно — в свой стеклянный дворец, — опутав им ноги бичом или цепью, а также надев оковы из золота. На ногах любого утопленника искали следы этих пут.

Рассказывали про одного крестьянина, который возвращался домой с виноградника и вошел в воду, собравшись перебраться через реку Орляву, что в Хорватии. Внезапно он почувствовал, как что-то схватило его за голень, и тут же выскочил на берег. На ноге у мужика блестели золотые оковы! Снять их никак не получалось, пока на следующее утро к нему домой не явился сын водяного и не предложил избавить бедолагу от столь причудливого украшения при условии, что тот вернет его законному владельцу. Заодно молодой водяной демон намекнул, что если бы крестьянин столкнулся не с ним, а с его батюшкой, то совершенно точно не отделался бы так легко… [138]

Немало также интересных историй про водяных, собранных в Черногории, можно прочитать у Павла Ровинского.

• Как-то раз один мужик ловил рыбу в лодке над затопленным селом Горнее-Блато (где при малой воде можно услышать звон колоколов и пение), и удочка за что-то зацепилась. Он нырнул и обнаружил, что она угодила в дыру в дверях церкви, и где-то там увидел великаншу необыкновенной красоты с голубыми глазами и зелеными, как трава, волосами длиной до пят. Она как раз их расчесывала и заявила рыбаку: «Счастлив ты, что я занята делом, а то не видали бы тебя больше ни отец, ни мать». Он отцепил удочку и выскочил, но через несколько лет утонул на мелководье, хотя был отличным пловцом.

• В Рикавачском озере, если верить молве, живет огненный змей, который то летает неведомо где, то возвращается и падает в воду с треском и грохотом.

• В Букумирском озере некогда обитали демоны, из-за которых подходить к нему после наступления темноты было смертельно опасно. Тем не менее как-то раз два путника были вынуждены заночевать на берегу. Один из них был домишлян (ведун) и научил второго, как следует поступить: они сунули ноги в одну штанину и калошу, как будто конечность была одна на двоих. И когда в полночь из воды вышло чудовище и направилось к ним, оно было потрясено при виде существа с двумя головами, четырьмя руками и единственной ногой. Решив, что имеет дело с другим чудовищем, хозяин озера не причинил путникам вреда, но умудрился выболтать способ, которым можно было изгнать водяных: подкопать огромный камень на берегу, разжечь костер, чтобы пламя раскалило его докрасна, а потом обрушить. Домишлян все рассказал букумирам, которые так и поступили. Демоны действительно ушли, однако их предводитель напоследок проклял местных жителей, пожелав им сгинуть, — и его слова сбылись[139]. А в озере все равно живет кто-то вредный… [140]

Балканские вилы (самовилы, самодивы, юды и так далее) — в большинстве своем красивейшие мифические существа, в отличие от многих, способные не досаждать или вредить людям, не бесплодно тосковать по человеческой жизни, а перейти из потустороннего мира в обычный по-настоящему, насовсем изменив свою природу. Сожительство или брак с вилой, рожденные ею дети — частый сюжет множества народных песен и сказок, родство с вилами — почетный факт любой семейной истории в ее устном изложении (но отметим, что вила, против воли ставшая женой смертного мужчины, его обычно покидает при первой возможности, стремясь забрать с собой потомство).

Помимо уже перечисленных названий, существуют и другие: в частности, вил могли именовать по месту обитания (планинкиня — та, что с лесистой горы, пештеркиня — та, что из пещеры или грота, водаркиня — та, что живет у воды), а еще о них могли говорить иносказательно, чтобы не призвать ненароком, ведь вилы были очаровательными, прелестными и, как правило, не злыми, но при этом гордыми и вспыльчивыми, так что сердить их лишний раз не стоило. Потому балканские жители и придумали красивые эвфемизмы вроде «медени-маслени» и «живи-здрави».

С точки зрения стихий вилы, как правило, изначально связаны с ветром: Уте Дукова указывает, что одно из широко распространенных значений слова «вила» — вихрь, в том числе такой, который поднимает снопы и деревья[141].