Балканские мифы полностью

В некоторых регионах Балкан верили, что три богини судьбы еще и записывают предсказанную судьбу в особую Господню тетрадь или гроссбух — так называемый «божиjи тефтер». Иногда также говорили, что девы-прорицательницы приходят не с пустыми руками: одна из них держит прялку, другая — веретено, а третья, как нетрудно догадаться, ножницы. Каждый виток нити на веретене означал год жизни, а щелчок ножниц обрывал ее, когда истекал отпущенный человеку срок. В таком варианте особенно заметно, что хотя богини судьбы — общий для многих регионов и культур мотив, на образ суджениц все-таки оказали влияние древнегреческие мойры.

В тех регионах, где верили в Усуда, судьба определялась иначе, но была в той же степени предначертанной и необоримой. Считалось, что Усуд обитает где-то очень далеко от людей и каждый день его жилище выглядит по-разному. Тот, кто родился на протяжении суток, пока Усуд — хозяин роскошных палат, и сам в конце концов разбогатеет; а кому не посчастливилось появиться на свет в период, когда Усуд нищенствовал, мог даже не стараться: любые его усилия были обречены на неудачу. Рожденные в один и тот же день у сербов назывались однодневники (jедноданце), у болгар — одномесячники (едномесечета; в этом случае, очевидно, речь о рожденных в один и тот же месяц), и было принято считать, что жизнь и судьба им предначертаны одинаковые, особенно если они в родстве. В некоторых случаях даже верили, что если один такой человек заболеет и умрет, то второго ждет та же участь. Чтобы ее избежать, с детства проводили ряд ритуалов, нацеленных на разделение связанных судеб.

Происхождение Усуда, в отличие от суджениц, выглядит туманным.

В древние времена считалось, что причина любой болезни — злой дух, вселяющийся в человека или каким-то другим образом причиняющий ему вред в силу своей особой природы. С течением времени эта особенность восприятия мира породила целый класс разнообразных демонов, из которых рассмотрим несколько выделяющихся разновидностей.

Прежде всего, бабице (серб. «бабуси», «повитухи»; а также ночницы, вештицы — но эти два названия не специфичные, а общие для всех злобных мифологических персонажей женского пола) — родильные демоны, навлекавшие беду на молодую мать и новорожденного. В Болгарии их называли лехуси, лахусни, лъфуси. Считалось, что для матери они опасны на протяжении сорока дней после родов, а для ребенка — в первую неделю, до крещения, и в этот период его особо берегли.

Бабице — уродливые старухи в черном, однако большую часть времени они невидимы и прилетают ночью, поэтому в доме должны постоянно гореть свечи или лампады. После наступления темноты матери не следует выходить наружу и нельзя оставлять там детские вещи, особенно если погода ветреная, иначе демоны передадут через них заразу.

Меры против бабице делились на превентивные и лечебные. Чтобы не допустить вредного влияния, люди не гасили свечи по ночам, не оставляли детские вещи на улице после захода солнца, а если случилось оставить, то их как можно дольше держали на ярком солнце или у огня. Таким образом, свет и пламя — первое «профилактическое» средство. Особым почитанием также пользовались хлеб и железо как обладающие защитными свойствами: ребенка или его колыбель могли посыпать мукой или пронести под ручкой от котла или цепью; молодая мать замешивала на своей слюне хлебец, который пекла и съедала или держала при себе. Рядом с младенцем и матерью клали значимые предметы: гребень, нож, веретено, разные растения, помогавшие уберечься от злых сил, — особой популярностью пользовался чеснок. Дом могли окуривать, причем главное, чтобы дым был едким, для чего годились даже старые опанаки[166]. Если уберечься от бабице не удалось, прибегали к лечебным мерам, заговорам и омовениям водой, подготовленной особенным образом: в нее заранее помещались металлические предметы и растения, например базилик[167].

Болели, разумеется, не только молодые матери и новорожденные, но ко всем остальным приходили другие демоны — милоснице (серб. «любимицы»), способные навредить кому угодно. Заметно, что именовали этих существ иносказательно, как будто пытаясь их задобрить. Демонов болезни также эвфемистически называли «добре маjке» или «тетке» (серб. «добрые матери», «тетки»).

Милоснице выглядели как женщины в черном, их количество зависело от разнообразности и серьезности болезней, поразивших тот или иной регион. В Восточной Сербии довольно долго сохранялся ритуал, применявшийся в том случае, если какая-нибудь эпидемия уже началась: на въезде в село или на перекрестке разжигали большой костер, рядом с которым пожилые женщины раздавали случайным прохожим угощение, а особое кушание для милоснице оставляли в специально предназначенных местах или бросали в реку. Можно сказать, что это был ритуальный пир, на который приглашали злых духов и жертвовали им еду, опять-таки подталкивая к тому, чтобы сменить гнев на милость[168].