Масленичная неделя (проштене покладе, сирнице, сирната, проштена недела, mesopust, pust и так далее) — период народных гуляний с участием ряженых, веселья и коллективных трапез. Количество ряженых сильно разнилось в тех или иных регионах, но суть карнавала от этого не менялась: люди в масках вели себя шумно и разгульно, подобно демонам, и окружающие, воспринимая их соответственно, пытались демонов умилостивить, дарили им подарки, отвечали смехом на издевки и не обижались. Участие в карнавале было почетным! Образы персонажей, как правило, заимствовались из реальной жизни (священнослужители, судейские чиновники, врачи, жандармы, турки, солдаты и прочие), но были среди них и дьяволы, вилы и самодивы, уже упомянутая в этой главе Перхта и даже сама Смерть. В Словении среди ряженых часто встречались куренты или коренты — мальчики и юноши в тулупах, вывернутых мехом наружу, с жезлами с прикрепленной на конце шкуркой ежа, в особых рогатых и косматых шапках-масках, украшенных перьями и лентами, с длинным носом и нарисованным ртом, из которого высовывается длинный красный язык. Считалось, что сила курента заключена в его шапке, потерять ее было позором[185].
В первую неделю Великого поста, которая также называется на Балканах Тодоровой неделей, приходили, согласно поверьям, особые демоны — тодорцы. Так называли мифических существ в облике лошадей или всадников, появлявшихся раз в году. Хотя Тодорова неделя — часть христианского календаря, названная в честь святого Феодора Тирона, в сложившейся системе верований наблюдаются явные следы язычества, сохранившиеся с дохристианского периода благодаря синкретизму.
Первый день Тодоровой недели в Болгарии также называется песи понеделник — «собачий понедельник» — из-за довольно странного обычая тричане на кучета — кручения собак! Крутили их в самом буквальном смысле, при помощи веревок и ремней, — так, чтобы собака в итоге упала в реку или озеро. Считалось, что это защищает от бешенства. Общепризнанного объяснения истоков этого обычая нет, лишь гипотезы, что собаки считались животными, связанными с миром мертвых. Так или иначе, уже в начале прошлого века он практически исчез.
Итак, тодорцы — табун коней или отряд всадников (иногда их семеро, но чаще число не определено), которыми руководит Великий Тодор в облике хромого коня или его седока. Эти существа считались злыми и нападали на всех, кто встречался им на пути. Чтобы задобрить тодорцев, для них готовили трапезу: в понедельник Тодоровой недели во дворе расстилали скатерть, раскладывали еду и питье, сено и кукурузу лошадям.
На Тодоровой неделе нельзя было стирать, прясть, ткать, вязать и вообще что-то делать с шерстью; запрещалось работать в поле, а в доме — только до наступления сумерек. Ночью запрещалось выходить на улицу, потому что тодорцы особенно лютовали, но разозлить их боялись круглые сутки. Демоны убивали ударами копыт, оставляя следы в форме подков, а еще потрошили своих жертв и наматывали кишки на какое-нибудь дерево. Они могли причинить вред и без кровопролития, наслав серьезный недуг. Чтобы исцелиться, человек должен был прийти через год на то же место, где попал под удар тодорцев. Считалось, что там он либо выздоровеет, либо умрет.
Тодорову субботу, или Тодорицу, в ряде балканских регионов называли Конской Пасхой. Отметим, что у румын есть выражение la paștele cailor — «на Конскую Пасху», означающее, что событие, о котором идет речь, не случится никогда (после дождичка в четверг). Но у этого фразеологизма есть другие корни, не связанные с Тодорицей. В этот день в некоторых регионах устраивали шествия ряженых верховых и готовили ритуальные хлебцы — копите или тодорчићи (тодорчичи).
Лошади в древних культурах выступали в роли психопомпов, переносчиков душ в загробный мир. Тодорова неделя, таким образом, представляет собой период, когда мертвецы из загробного мира проникают в мир живых. Великий Тодор, их предводитель, по-видимому, какое-то древнее божество, чье настоящее имя забылось, а образ слился с фигурой Феодора Тирона.
Нельзя не отметить, что грозные балканские тодорцы очень похожи на куда более известную скандинавскую Дикую охоту, пусть у нее и нет привязки к календарю. А вот с греческими кентаврами их ничто не сближает!
В контексте тодорцев привлекает внимание фрагмент из «Повести временных лет»:
