– …остальные наши залегли наверху. Когда нас с Радо заметили, он успел фонариком дать сигнал «ожидайте», а меня отправить к вам. Мы разделились, он смуковцев за собой повел – отбежал в другую сторону, вот туда, что-то крикнул несколько раз…
Военные смотрели на него внимательно, и Илир не понял выражения их лиц. Тихо и невнятно добавил, извиняясь:
– Радо стоял как на ладони… Я никак не мог ему помочь… Выбрался с базы только… Там заминировано вокруг, воронки на склоне… я из их логова через ворота пробрался… хитростью… Через горку, какими-то козьими тропами сюда, напрямик, короткой дорогой…
Платов и Бражников ждали, когда Илир договорит, посматривали на Бека. Тот шагнул к карте, стал показывать, переводя несколько вольно:
– Говорит, можно помочь Радо. Вот с этой горки база как на ладони. На минном поле коза пасется. Воронки свежие. Тропинка там есть по склону. Хитрая, в обход ворот. Напрямик. Короткая дорога в их логово.
Цыбуля мчался к дальней стоянке тяжелой техники, не чуя ног.
– Беда! – шептал он сам себе, чтобы говорить хоть с кем-то, чтобы не остаться один на один с тем, что случайно понял из слов подозрительного косовара. – Ёха-матреха!.. Ушатали!.. Беда-беда-беда!
Добежав до стоянки, сбавил шаг, деловито пошел вдоль бронетранспортеров, колотя то ладонью, то кулаком по бортам и люкам.
– Подъем, сонное царство! – кричал он, не обращая внимания на возмущенное шиканье и вялые угрозы.
Из люка высунулась голова заспанного Сани Зуева.
– Цыбуля, ты совсем края потерял? Что людей будишь?
Сержант ответил серьезно, без привычной усмешки:
– На том свете отоспишься! Шатай в беде!
– А кто такой этот Радо? – спросил Бражников.
– Лейтенант, проводи-ка гостя поближе к кухне, – велел Платов. – Пусть пока чайку попьет, что ли.
Бражников положил косовару руку на плечо:
– Пойдем-ка, друже!
Илир обернулся на пороге:
– Лето, светает рано, господин полковник! Очень надо поторопиться!
Платов и Бек остались одни.
– Совет в Филях, понимаешь! – возмутился полковник. – Стрелки, минные поля. «Ди эрсте колонне марширт…»
– Андрей в плену у бандитов. Представь, какой это козырь, если поймут, что он русский. А они поймут. Сербский у Шаталова на уровне «Зыс из зе тэйбл».
– И? – потемнел лицом Платов.
– Надо пойти и забрать его. Во избежание.
– Ты понимаешь, что все это может быть провокацией?
Бек помотал головой.
– Этот косовар, Илир, с нами для тебя аэродром держал. Хорошо держал. Вместе с Андреем.
Платов нахмурился:
– Как тут Шаталов очутился, лучше мне не рассказывай. Крепче спать буду.
– Он в опасности, Серег. И я иду за ним. Там на месте семеро полицейских, семеро военных и трое людей Шатая. Сидят на горке, ждут сигнала, а сигнала нет. Посидят-посидят да и полезут на рожон сами. Не помочь им – итог заранее понятен. Мне бы еще твоих пацанов нескольких, посообразительнее. Дело тонкое, буром не попрешь, массой не задавишь.
– Ты, Бек, вообще понимаешь, о чем просишь?
– Я? Я не прошу, а предлагаю. Смотри: для югославов война вчера закончилась. Но для этой операции нашлись люди. И в полиции нашлись, и в армии.
– Мы на чужой территории…
– Пойдем в штатском, тихо, вежливо. Надо ребят молчаливых, и чтоб без наколок были. Никаких «За ВДВ!» и «ДМБ».
– Нет, – сказал Платов.
– С пониманием, – сказал Бек. – Значит, сам как-нибудь. С братушками.
– У нас здесь другая задача, Ласточка!
Бек направился к двери.
– Ласточка работу сделала и улетела. Серег, я знаю, как тебе здесь будет сложно. Что ты себя уговариваешь-то? Обоснованное «нет», без обид.
Бек вышел из комнаты, и Платов был вынужден идти за ним по коридору, чтобы не прервать разговор на полуслове.
– Погоди, Бек, пойми…
– Да понял я все! И Шатай наверняка бы понял, я уверен!
Вслед за Беком Платов вышел на крыльцо и замер от неожиданности.
Перед крыльцом стояла толпа. Рядовые, сержанты, младшие офицеры, человек двадцать. Двадцать пар глаз в темноте отражали свет окон АТБ.
– Это что за сборище?! – повысил голос Платов. – Почему не по распорядку после отбоя?! Думаете, я вам здесь гауптвахту не организую?
Саня Зуев, словно не заметив грома и молний в тираде Платова, шагнул вперед:
– Товарищ полковник, разрешите обратиться!
А Цыбуля обратился без разрешения и вообще не по уставу:
– Скажите, что с Шаталовым?
Уже который раз за эту долгую ночь открылась дверь желтого дома и двое оаковцев за подмышки и за ноги вынесли обнаженное мертвое тело. Сейчас – женское. Спустившись с лестницы, бросили его на землю, перехватились – каждый взялся за одну ногу, поволокли за угол к старому высохшему колодцу.
Вслед за ними вышли еще двое, оба несли металлические цилиндры – тридцатилитровые контейнеры для перевозки биологических образцов. Перед крыльцом ждала порожняя тачка, они поставили контейнеры в нее. Бросили монетку. Одному досталось увозить тачку со двора, другой вернулся в здание.
