Когда Шаталов выплыл из тьмы в очередной раз, Бледного в комнате не было. Спиной к Шаталову над топчаном нагнулся человек в белом халате. Когда он выпрямился, в его руке мелькнул использованный шприц. Человек обернулся на Шаталова и молча вышел из комнаты. А на топчане осталась лежать спящая Ясна, прикрытая шерстяным одеялом. На ее щеке кто-то написал фломастером цифры «2» и «0».
– Ясна! – позвал он… – Ясна! – позвал он… – Ясна…
Шаталова утягивало в темные глубины, но он удержался на зыбкой грани – ничего не видя, не чувствуя тела, но по-прежнему не теряя себя. Ведь он нашел Ясну.
Пробуждение было болезненным и тошнотворным. Она не помнила ни своего имени, ни места, где находится, ни времени дня или года. Серая стена переходила в грязный потолок. Спине было холодно, а груди жарко и колюче. Она приподнялась, отчего все вокруг поплыло и зашаталось, оперлась на локоть, мутным взглядом обвела комнату.
Сначала она увидела огромную металлическую иглу и нанизанного на нее человека. Нет, не совсем. Блестящий штырь проходил у человека за спиной, и тот неестественно отвел руки назад, чтобы держаться за эту железку.
Ей никак не удавалось рассмотреть лицо человека, почему-то красное в нескольких местах. Человек пошевелился и посмотрел в ее сторону. Тогда она узнала Шаталова и вспомнила себя. Все остальное оставалось в тумане, но радость узнавания переполнила ее, отодвинула прочее на второй план.
Ясна улыбнулась и позвала:
– Андрьюша!..
Шаталов еле-еле покрутил головой, пытаясь показать Ясне, что нельзя этого говорить. Но она улыбалась, как пьяная, и повторила по-русски, уже громче:
– Андрьюша, любимый!
Размытая картинка постепенно сфокусировалась, и Ясна увидела, что они здесь не одни. Бородатый мужчина с властным лицом встал между ней и Андреем, улыбнулся доверительно, обратился к ней по-сербски:
– Как хорошо, что вы проснулись, Ясна! Теперь вы в безопасности. Ваш друг Андрьюша давно приехал из Москвы?
Ясна улыбалась в ответ по инерции, пока вглядывалась в лицо Смука и в оаковский шеврон у него на рукаве, пока к ней возвращалось ощущение тела, пока она ощупывала грубое шерстяное одеяло поверх голой кожи и жесткие доски топчана. Улыбка постепенно сошла с ее лица, и Ясна страшно, безнадежно, истошно закричала.
– Все, что я хотел услышать, – Смук вернулся к стоящим в дверях Штерну и Бледному, – я услышал. Спасибо за бдительность, доктор! Возвращайтесь к работе.
Штерн неуверенно кивнул и скрылся в коридоре.
– Видишь, как все упростилось, – сказал Смук Бледному, перейдя на албанский. – Андрьюша. Полное имя, кажется, Андрей. Узнай фамилию, звание, номер части, как пробрался в «Гнездо», с какой целью. Начнет опять упрямиться – разбери девку на части, думаю, это упростит беседу.
Смук поспешил к себе, ему было чем поделиться с Робин. Бледный за его спиной предупредил охранника:
– Сюда не соваться. Стой тут, никого не пускай. Я буду занят.
И дверь комнаты закрылась изнутри.
– Алло, Робин?
Ответил смутно знакомый голос, кажется, Кристофер:
– Робин вышла за сигаретами. Кто ее спрашивает?
– Это Саймон, друг из Цюриха. Мы вместе учились.
– Робин придет не скоро, Саймон.
– Во всем квартале кончились сигареты? – разозлился Смук.
– Если что-то срочное, – невозмутимо ответил собеседник, – я могу оставить ей записку.
Смук почти решил продиктовать для Робин сообщение, но потом передумал – пока было слишком мало точной информации. Ждать недолго – Бледный скоро все ему расскажет.
– Не стоит, – сказал Смук. – Мне проще позвонить позже.
И, не дожидаясь ответа, отключил связь.
На операционном столе лежал донор номер двадцать один, молодой серб. Надевая Штерну перчатки, Ветон заметила, как неконтролируемо трясутся пальцы доктора, и поняла, что операция снова откладывается. Еще одного хирурга у них не было.
– Герхард, хотите спирта? – спросила она.
Штерн посмотрел на нее жалобно и ответил вопросом на вопрос:
– Зачем вы связались с русскими?
Закрыв дверь, Бледный облизал бескровные губы, с любопытством разглядывая Ясну. Шаталов проследил за его взглядом – и почувствовал, как ускорился пульс. Ясна инстинктивно подобралась, отодвинулась в самый угол, подтянула колени к груди.
Бледный вразвалочку двинулся к пленникам, упиваясь их нарастающим страхом. Лихорадочно веселое настроение накрыло его с головой.
– Ну что, землепашец? – спросил он. – Познакомишь со своей подружкой?
Шаталов в отчаянии опустил голову.
– Опять молчишь? – оаковец уже стоял рядом. – Ничего, помолчи, тебе еще много рассказывать сегодня, русский!
Бледный нагнулся ближе к уху Шаталова:
– Редкий случай: я никуда не тороплюсь, и нас с твоей девкой никто не побеспокоит…
Когда большой белый человек двинулся от двери к Шаталову, Ясна увидела у него на боку огромную пангу в кожаных ножнах. В глазах у нее помутилось, и она засомневалась, все ли понимает правильно. Разве бывают белые хуту? Или это зрение выкидывает фокусы, показывая ей чудовище в негативе?
