То, что пленник не пытается выторговать право на отступление, обескуражило Смука. И ему было все равно, умрет ли кто-то в ближайшее время.
– Этот шутник мне нужен живым, – строго предупредил Смук Безу и Хашима, руководивших двумя полудюжинами оаковцев. – Можно и раненным, но чтобы мог говорить. Деться из комнаты некуда. Достаньте мне его.
Хашим повел своих людей на улицу, бойцы Безы караулили дверь изнутри.
– За тобой пришли, Смук! – не унимался голос из комнаты. – Пора платить по счетам!
– Они же не придут сюда? – тихо спросил Беза Смука, пользуясь тем, что остальные разместились по другую сторону дверного проема.
– Кто?
– Русские! Выходит, мы напали на русских, а они всегда приходят к тем…
Смук разъярился:
– Заткнись, трус! Война закончилась. Один проигранный бой не отменяет нашей победы. В этих горах больше не будет ни сербов, ни тем более…
Где-то далеко, но недостаточно далеко, чтобы не думать об этом, раздалось несколько взрывов, и тотчас гулко и сочно заработал станковый пулемет.
Смук заглянул в операционную. Доктор Гаши и ассистирующий доктор Шала одновременно оторвались от брюшной полости донора и встревоженно посмотрели на хозяина «Гнезда».
Штерн и Ветон подошли к Смуку.
– Что происходит? – спросил Штерн по-немецки. – Надо сворачиваться и спасать то, что добыто.
– Нас атакуют, – коротко ответил Смук. И продолжил уже для Ветон: – Прибери здесь. Хорошенько.
Оба врача-албанца не знали немецкого и были близки к панике.
– Дальше посмотрим, – сказал Смук и пошел назад к захваченной комнате.
Беза принес брусок пластита с детонатором, подобрался и прилепил заряд рядом с дверной ручкой.
Ясна в углу села на корточки, держа перед собой пистолет со снятым предохранителем. Шаталов разбил лампочку и вжался в стену рядом с окном. Несколько автоматных очередей разнесли стекло и раму окна, пули звонко отлетали от прутьев решетки под непредсказуемыми углами.
Шаталов высунул ствол в окно, дал короткую ответную очередь. В окно влетели сразу две дымовые гранаты, затягивая комнату едкой пеленой. Шаталов поднял их и выкинул назад в окно.
И почти тут же вынесло дверь с куском стены. Шаткая баррикада разлетелась в щепки. Сквозь едкий дым Шаталов видел, как двигаются по коридору тени оаковцев.
Где-то снаружи раздавалась интенсивная пальба. Но Шаталову хватало забот внутри. Стрелял он и стреляли в него. Он стрелял точнее, поэтому удалось продержаться еще несколько минут.
Когда у Шаталова кончился последний рожок, он отполз в угол к Ясне, забрал у нее пистолет, сел, загородив ее, привалился спиной к ее коленям. Стрелки в коридоре удвоили усилия, но, видимо, не успели заметить, куда перебрался Шаталов. А потом поутихло. В висящей в воздухе цементной пыли и дыме совсем близко показался силуэт крупного мужчины с бородой. Шаталов прицелился и спустил курок, но раздался только щелчок.
– Я тоже стреляла, – запоздало предупредила Ясна. – Не отдавай меня им, пожалуйста!
Смук вышел на Шаталова и Ясну с пистолетом в руке. Когда началась атака на «Гнездо», он решил, что живой русский ему уже не нужен.
Ветон поняла, что все кончено, когда исчез доктор Штерн. У швейцарца было обостренное чувство опасности. Как крыса с корабля, рванул первым.
Ветон раскидала досье доноров среди прочих бумаг ровным слоем по полу операционной. Посреди комнаты на ворохе тряпья лежали тела медсестры и медбрата, двух несостоявшихся докторов и их последнего пациента. Все албанцы умерли быстро и без мучений – Ветон управлялась со скальпелем получше всяких недоучек.
Вылив на погребальный костер три канистры медицинского спирта, Ветон все-таки не была уверена, хватит ли огня для уничтожения улик. Улик… Приходилось учиться думать по-новому.
Она вышла в задымленный коридор, подожгла зажигалкой последнюю картонку – досье донора номер двадцать, бросила ее в операционную и закрыла дверь.
Пора было выбираться отсюда.
Ясна молча положила ладони Шаталову на плечи. Он чувствовал сквозь футболку тепло ее ладоней.
Он тоже молчал – ему нечего было сказать Смуку. Хозяин «Гнезда» навис над ними, выбирая первую жертву.
За спиной Смука сформировалась новая тень.
– Медленно опусти ствол и брось пистолет на пол, – произнесла тень по-сербски.
К затылку Смука прижался пистолетный глушитель.
– Бек, дружище, – сказал Шаталов, закрывая глаза. – Как ты вовремя!
Для выполнения задачи Платов отобрал десятерых добровольцев. Группу возглавил Бек.
На брошенном складе аэропорта добыли югославскую военную форму. На шею повязали светлые косынки для определения «свой-чужой» в ночных условиях. Из арсенала Бека с горем пополам насобирали иностранного оружия, благо чешских «калашниковых» было в достатке. Из двух станковых пулеметов после короткого совещания взяли только один, но с боезапасом от обоих. Два ящика трофейных гранат раздали на руки, по три-четыре на одного бойца.
Провожая группу, Платов прямым текстом запретил попадать в плен. Пожелал успешного рейда и выполнения задачи.
