Рядом со шлагбаумом на въезде стояла небольшая сторожка. Отчетливо виднелись огоньки сигарет и трое вооруженных людей в джинсах и футболках.
Бек забрал у него бинокль.
– Вряд ли это дружинники, да? – спросил Шаталов.
– Вряд ли. Но есть и такой вариант развития событий. – Бек опустил бинокль. – Задача становится сложнее, план действий – понятнее.
Понаблюдав за аэропортом около часа до окончательного восхода солнца, Бек отдал команду на возвращение. За это время им удалось разобраться, в каком из зданий расположились «дружинники».
Вернувшись в Глоговац, Шаталов привел Бека в служебную квартиру Радо Аджича – к себе.
Поставили чайник. Бек уселся за кухонный стол, а Шаталов принялся искать по навесным шкафам что-нибудь съедобное. Еле слышно играло радио.
– Значит, – констатировал Бек, – кто-то из охраны аэропорта сговорился с оаковцами. Воевать же никому не охота. Особенно тыловым. Теперь придется по-тихому забирать контроль взад-обратно.
Шаталов нашел надорванный пакет с растворимым кофе. Размял в пальцах, открыл, понюхал, заглянул внутрь. Сунул другу под нос:
– Зацени!
Тот отмахнулся:
– Сойдет… Так вот! Для взятия аэропорта мне нужна группа. Гибель ребят ломает все планы. В одиночку, да и вдвоем, эту работу не сделаешь.
Шаталов заварил кофе в две чашки.
– Планы меняются по ситуации. У меня есть кого позвать.
– Мы не можем обращаться к полиции за помощью. К военным – тем более. Информация уйдет сразу. А это – сам понимаешь…
Шаталов поставил чашку на стол перед Беком.
– Сахара нет. Не обзавелся пока… Есть и другие ресурсы. Внесистемные. Из ополченцев двух-трех человек выберу. Нескольких русских подтяну.
Бек посмотрел на него, как на расшалившегося мальчишку:
– Каких русских? Откуда здесь русские?
– Да ты сам как нерусский!
Привычно усмехнулись – шутка была не новая.
– Мой водитель в Боснии и то лучше по истории подкован! Смотри: когда белые из Крыма уходили, их мало кто хотел принимать. По крайней мере, никто особо не звал. А здесь все по-человечески было. Сербы – братушки… В общем, есть у меня на примете кое-кто. Потомственные белогвардейцы.
Бек опустил голову, потер лоб ладонью.
– Романтик ты, Шатай! Сам такой и других заражаешь!
– Их здесь много, Бек. Они – часть Югославии. Корнями вросли. У них здесь и деды, и прадеды.
– А у тебя – Валька, – глухо сказал Бек.
– А у меня – Валька, – согласился Шаталов. – Хоть и не прямо тут, а все равно тут. Границы – для политиков. А для сердца – какие границы?
– Извини, что напомнил.
– Наоборот – спасибо! Я от этого давно уже не размякаю. Только сил прибавляется.
Настроение Бека сползало не в лучшую сторону. Видимо, ослаб первый адреналиновый запал, пришло понимание потери.
– В общем, предлагаешь вместо сработанной команды использовать мифических югославских русских? С неизвестными навыками, без рекомендаций, непроверенных…
– Не усложняй! – посоветовал Шаталов.
– Не упрощай! – возразил Бек.
– Куда уж проще! Перед тобой поставлена задача. Диспозиция переменилась, задача осталась. Или все, за билетами в кассы «Аэрофлота»?
Бек резко встал, отошел к окну. Шаталов не торопил его. Отхлебнул из чашки, обжег губы. Наконец, Бек вернулся на место, ссутулился, махнул рукой:
– Давай, вызывай свою белоэмиграцию. Колчаковцев не забудь. Посмотрим, что за кадры.
– Тут в основном алексеевцы, – решил уточнить Шаталов, чтобы немного отвлечь друга от мрачных раздумий. – Деникинцы, дроздовцы. Если такие нюансы играют роль.
– Еще бы не играли! Дроздовцы! Хоть в психическую атаку сходим. Примкнуть штыки к гранатометам! Барабан с собой возьмем!
Шаталов потянулся к Беку, тряхнул его за плечо:
– Спокуха, старик! Разберемся! С нами Аллах…
– …и два парашюта, – закончил присказку Бек, чуть улыбнувшись.
– Возьмем мы твой аэропорт, – увереннее, чем чувствовал, сказал Шаталов. – Покумекаем, все придумаем. Утро вечера…
– Так уже утро, – напомнил Бек.
Напряжение спало. Они негромко рассмеялись.
– Первый раз, что ли? – сказал Шаталов. – Сколько у нас есть времени?
Лейтенанта Бражникова на пути в столовую нагнал Цыбуля с чертежной папкой под мышкой.
– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться.
– Обращайтесь, сержант!
Цыбуля торопливо развязал тесемки на папке и продемонстрировал Бражникову картонные и бумажные трафареты широкой жирной буквы К.
– Вот… Смотрите, размер – точь-в-точь как на всей бронетехнике. Если вдруг какие вводные – все же хватятся: где буква К? Подать сюда букву К! А у Цыбули ажур, все уже в папочке, прилепляй да тампонь!
– Какие еще «вводные»? – Бражников взял один трафарет, посмотрел на просвет.
– Товарищ лейтенант, да нам-то откуда знать, какие? Вы, главное, товарищу полковнику Платову передайте: готовность наша полная, аж потрескивает! Ему же, если что, первому сообщат, я так понимаю. А уж мы мешкать не будем!
