Балканы: окраины империй полностью

Рассказ об асе Колдунове, блестящая военная карьера которого завершилась драмой (маршала сняли с должности главнокомандующего войсками ПВО в 1987 году после пролета на Красную площадь Матиаса Руста), привел в некоторое замешательство Срджана Тодоровича, моего компаньона в путешествиях по Шумадии и Нишавскому округу. Срджан, похоже, и не предполагал, что мир может быть устроен так нелинейно. Простой хороший человек с простыми мыслями, он дважды служил в военной полиции и с той поры, кажется, приобрел обыкновение в любой ситуации носить вольные спортивные штаны. Во всем последовательный и всегда традиционный, Срджан твердо верит в международный заговор против своего народа, каждое воскресенье ходит в церковь Святого Пантелеимона, в которой когда-то был крещен сам и в которой крестил двоих сыновей, и главным праздником считает «славу» святого Николая, когда три дня подряд собирает гостей в своем хлебосольном доме. По политике мы точно не смогли бы договориться, и я ловко переводил разговор на футбол, потому что Срджан в свои 45 лет все еще стоит в «калитке» за местную команду типа из пятой лиги, которую с добродушной любовью называет сельской. Он давно уже не выезжал за пределы бывшей Югославии, но, может, в следующем году запишется строителем в Россию или Швецию, потому что нынешняя работа водителя совсем не кормит. Срджан взял с меня обещание вернуться в Ниш в День святого Николая, потому что иначе мне никогда не понять, что значит настоящее сербское застолье.

Я пообещал и постараюсь это обязательство не нарушить.

Путешествие по Воеводине — незанимательное занятие. По обе стороны дороги без поворотов вы наблюдаете черные, бурые, зеленые поля, плоские как блин, без всяких шероховатостей. Номадам бы исполнять на этих просторах свои заунывные песни… Тусклое зимой и яростное летом небо накрывает это однообразие бездонной голубой или серой чашкой, и ничто не колышется вокруг. Прямо по Сергею Довлатову: пейзаж без излишеств. С другой стороны, прекрасная возможность для медитации — если перемещаться на запряженной волами повозке; прекрасная возможность для чтения — если ехать на пассажирском автобусе; прекрасная возможность для содержательного разговора — если в автомобиле рядом с тобой добрый попутчик. И я все эти возможности не упустил.

Воеводина, автономная область в составе Сербии, почти целиком расположена севернее Дуная и целиком севернее Савы, так что с точки зрения географии к Балканам она никак не должна относиться. Воеводину превращает в балканское крыльцо не география, а история, в конце концов связавшая эти земли с сербской народной судьбой так тесно, что Сербию без них теперь невозможно представить. Поглядим на карту: слева Бачка, справа Банат, то, что южнее Дуная и до Савы, — Срем[33]. На местности все организовано тесно. Скажем, исторические кварталы административного центра Воеводины Нови-Сада расположены в Бачке, а вот южные новисадские районы и крепость Петроварадин относятся к Срему. В Среме же, если верить карте, находится Новый Белград, как и еще одна важная часть сербской столицы, бывший австро-венгерский форпост Земун. Центр Белграда формально принадлежит Шумадии, а сразу за северо-восточной белградской границей, через речной остров и дунайские рукава, начинается город Панчево — это уже Банат. Как хотите, так и разбирайтесь. В Белграде и вообще к югу от Савы жителя Воеводины назовут лала, это жаргонное, но не пренебрежительное прозвище. Как считается, лалы сдержанны в эмоциях, неторопливы в поступках и по-особенному основательны в принятии решений, в отличие от более импульсивных и вспыльчивых шумадинцев, от боснийских братьев из-за Дрины или от сербов из Южного Поморавья, из Ниша либо Пирота. При более крупной фокусировке оказывается, что все это, конечно, так, да не совсем так. В Воеводине мне разъясняли, что настоящие, медленные лалы живут только в Банате, а остальное население области — огневые «сербы из Черногории». В Банате я об этом не спрашивал, но если спросил бы, то в ответ наверняка получил бы совсем иную оригинальную версию. На Балканах хаос и спокойствие гармонично сочетаются между собой, и даже если признать, что Нови-Сад меланхоличнее Белграда, не стоит делать вывод о Воеводине как о заснувшем царстве. Но вообще здесь есть ощущение некоторой отдельности. В ту пору, когда термин лала еще не был в ходу, сербов, перебравшихся из османских земель за Дунай и Саву, называли пречанцами, от слова преко — «через». Они и сейчас живут по другую сторону.