Этот город-республика оставался единственным, как сказали бы сейчас, политическим субъектом на Балканах, которому османы позволяли существовать независимо. Российский историк Владимир Фрейдзон поэтически верно написал, что Рагуза веками «
Дипломаты из Рагузы оказались столь же искусными, сколь мощной была венецианская военно-финансовая машина. Когда Балканы почти целиком превратились в Османскую империю, Венеция, вообще-то мало интересовавшаяся внутренними землями, сохранила контроль за узкой полосой далматинского побережья. Пышность венецианской власти усиливали ритуальные элементы многочисленных церемониалов. Само прибытие дожа в город, выход его под красным шелковым зонтиком из галеры, торжественная процессия по главной улице к собору — все это наглядно демонстрировало силу, богатство, влияние. Деньги стали венецианской сутью, а главным символом всевластия этого города продавцов и покупателей была морская мощь. Каждая построенная в XV веке
Далмация считалась важным берегом. В борьбе за коммерческие маршруты Восточного Средиземноморья Венеция долгие годы выясняла отношения с флотами других итальянских городов-республик, прежде всего Генуи и Пизы. В 1298 году у острова Курцола (Корчула) произошло одно из крупнейших сражений тех времен: генуэзцы за несколько часов пустили ко дну 83 венецианские галеры. Плененный капитан-генерал моря (так венецианцы называли своих флотоводцев) Андреа Дандоло, охваченный стыдом, посчитал возвращение из боя в кандалах ниже своего достоинства и размозжил голову о планшир корабля. Другой морской командир, рангом пониже, поступил рациональнее — использовал месяцы неволи для того, чтобы надиктовать более грамотному товарищу по несчастью мемуар о дальних путешествиях, ставший всемирно известным под названием «Книга чудес света». Благоразумного офицера звали Марко Поло, и рассказывал он о своем торговом паломничестве в Китай.
Исследуя берега Корчулы, я вглядывался в морские глубины, но души утонувших капитан-генералов и простых гребцов ничем не выдали своего присутствия. Венеция, получается, не всегда брала над неприятелями верх, но оказалась самой стойкой, хитростью, жестокостью, расчетливостью продержавшись в хозяевах береговой Далмации дольше всех других, целых 800 лет. Первое венецианское полутысячелетие историки считают периодом развития и взлета, последние три века — временем старения и упадка, за которыми последовал крах. Крах, но не забвение. Вот что интересно: на Балканах потратили целое ХХ столетие, чтобы как следует расправиться с османским наследием, следы которого отчетливы теперь только там, где смогла основательно закрепиться исламская культура, в основном в Боснии и Албании. А вот о венецианском господстве на северо-западном побережье полуострова до сих пор вспоминают со смешанными чувствами.
Это и понятно: одна из особенностей провинции — ассоциировать себя с мировыми столицами цивилизационной моды, каковых в Италии и теперь предостаточно. Главная улица Задара по-прежнему называется Калеларга — Длинная улица, и это действительно большой торговый променад, с бутиками (пусть и наполовину, кажется, фейковыми) иностранных модных домов и чередой ювелирных лавок, в которых по традиции заправляют албанцы. Нужно верно понимать прошлое, не накладывая на него современные клише: ведь это не Италия 800 или 600 лет назад воевала с Хорватией. Задарскую крепость обороняли говорившие по-итальянски лавочники и ремесленники, армянские торговцы и греческие рыбаки, славяне из окрестных селений, разные ополченцы без роду и племени. На палубах атаковавших город венецианских галер находились точно такие же италийцы, греки, славяне, военные рабы из африканских и ближневосточных краев, сотня-другая каталонских, венгерских или фламандских наемников в тяжелых доспехах. За штурмом следовали пожар и грабеж, пока наконец не устанавливался тревожный мир, и город в своей повседневной жизни снова не отличал эллина от иудея, выплачивая Венеции дань и следуя ее правилам о таможенных сборах. Эта империя не была расточительной или щедрой, Венеция не имела привычки заботиться о благосостоянии тех своих подданных, которые не проживали на островах лагуны, а потому ни один из них настоящим
