Балканы: окраины империй полностью

Через административную границу мусульманско-хорватской и сербской половин Боснии я отправился на троллейбусе номер 103, который следует от Латинского моста через сараевские районы Грбавица и Алипашино-Поле до последних кварталов Добриньи. За ее домами и дворами улица Мимара Синана как бы сама собой переходит в улицу Сербских правителей. Троллейбус доползает до конечной, пассажиры дальше следуют пешком, рассеиваясь по окрестным новостройкам. Вывески на латинице сменяются вывесками на кириллице, в роли пограничного поста, как кажется, выступает кондитерская Солун, которой заведует отнюдь не грек из Салоник, а хмурый сербский малый в спортивных штанах.

Это другой идеологический мир — края, политкорректно названные Восточным Новым Сараевом. На полках местного книжного магазина покупателей ждут произведения сербских авторов «Русская мощь» и «Россия — Запад: тысячелетняя война». Не нужно даже знакомиться с мужиками, скучающими в пивных, чтобы предположить: уже за первой кружкой тебе убедительно объяснят, что Югославию развалила Америка, и только попробуй не согласись! Новое сербское Сараево — спальный район на 60 тысяч жителей, похожий на какое-нибудь Дегунино, правда, не столь высокоэтажный, но с такими же просторными пустырями, разноцветными торговыми центрами и пафосными православными храмами. Вроде бы это та же Босния и Герцеговина: как и по другую сторону прочерченной войной и кровью линии, здесь совершают покупки в супермаркете Konzum, делают ставки на футбол в букмекерской конторе Premier, расплачиваются за товары и услуги дензнаками с портретами поэтов Йована Дучича и Мусы Чатича, не запятнавших себя националистическими произведениями и заявлениями.

Та же страна, да не та. Я отыскал парк Гаврило Принципа, в котором не было деревьев, но стоял памятник сербскому герою — рядом с большим информационным стендом. Принцип, оказывается, стрелял в наследника престола, поскольку «в ту эпоху с тиранией можно было бороться только таким способом». Сообщается, что на месте покушения в югославское время работал музей, однако «в начале 1990-х годов бойцы правительственной армии Боснии и Герцеговины уничтожили этот мемориал». Тот, кто не удосужится проследовать по троллейбусному маршруту номер 103, может сделать вывод: это и есть вся правда о Принципе. Вот школьники стучат на спортплощадке баскетбольным мячом, вот мамаши гуляют с колясками, вот пенсионеры играют в шахматы — да они наверняка так и полагают, если вообще задумываются о вопросах истории.

Граффити фанатов футбольного клуба Славиja в Новом Сараеве. Надпись «Когда кончается любовь к Отечеству, тогда и государство должно умереть». Фото автора

В столице Боснии я остановился в квартире интеллектуала Фадила Мушича. Он и архитектор, и художник, и социолог, да еще и поэт, автор сборника военной лирики под названием «Сараевская Campo di Fiori». Над своей богемной мансардной квартирой Фадил устроил террасу, где мы и вели долгие разговоры о войне и мире. С крыши дома на набережной Бана Кулина открывается прекрасный вид на все четыре стороны, и я пишу вот эти строки, перечисляя то, что сейчас вижу вокруг себя: и минарет мечети Хусрев-бега, и городской рынок Маркале, и башни католического храма Святого Сердца Христова, и крест старой сербской церкви, и крышу синагоги, и сараевскую библиотеку, сожженную минометными гранатами и восстановленную, и здание Президиума Боснии и Герцеговины, и куст проплаченных арабскими шейхами небоскребов, и закатное солнце, падающее за спину телевышки на горе к юго-западу от города. Горы-то окружают Сараево широким кольцом, с их вершин и шарашила по всей этой красоте сербская артиллерия.