Балкон для Джульетты полностью

Р а и с а. Чушь. Вы просто неудачник и, как всякий неудачник, на все брызжете ядом. Танечка, его бросила жена, и правильно сделала: если ты не красавец, то по крайней мере будь щедрым! А он превратил свою квартиру в мебельный магазин, из-за каждой импортной «стенки» на стену лез, а с женой спал на раскладушке, весь хрусталь обернул целлофаном, сервизы — ватой, а ели из тарелок, украденных из нашей комбинатовской столовой, бррр!

Т а н я. Раиса Витальевна, простите, говорить так о человеке, да еще в глаза…

Т и т о в. А я не обижаюсь, я на все смотрю философски: избыточный прирост семейного бюджета неизбежно ведет семью к катастрофе. Берегитесь, Татьяна Григорьевна, это и вас не минует. У меня острый глаз: я бывший часовщик.

Возвращается  О з е р о в.

Р а и с а. Игорь Сергеевич, куда это вы прячетесь? Без вас задохнуться можно, внесите хоть вы свежую струю.

О з е р о в. Извините, прошелся по участку, так сказать, оглядел свои владения.

Р а и с а. Один? Вы забыли про дам, да и вернулись без цветов…

Т а н я (спохватываясь). Господи, у меня же пирог сгорит! (Убегает.)

С о р о к и н. А вот это уже катастрофа. В такие минуты женщину одну оставлять нельзя. (Уходит.)

За ним потянулся и Титов. Раиса оперлась на руку Озерова.

О з е р о в. Что с вами?

Р а и с а. Подвернула каблук. Взгляните, пожалуйста.

О з е р о в. Присядьте, так вам будет удобнее.

Р а и с а (не сразу). Почему у вас такое серьезное лицо?

О з е р о в. Черт, тут столько набито гвоздей…

Р а и с а. Из вас никогда не получится научный сотрудник. В вас нет солидности, этакого апломба, да и портфеля из крокодильей кожи тоже нет. Вот разве иногда вдохновение в глазах вспыхнет… А мой супруг безнадежен, настолько заурядная личность, что на улице не могу отличить его от прохожих. Какая уж тут любовь! А, между прочим, от личной жизни человека зависит и его общественная рентабельность. Вы согласны?

О з е р о в. Что? Да, очевидно, вы правы.

Р а и с а. Так давайте же улучшать свою личную жизнь, насколько это возможно! Вы думаете, я дура. Я просто ничего не испытавшая в жизни женщина. Заметьте, не человек, а женщина. В остальном я всем довольна.

О з е р о в (передавая ей туфлю). Раиса Витальевна, можете надевать.

Р а и с а. Да, вы интеллигент до мозга костей. А что такое интеллигентность — это все видеть… наоборот. Даже такие понятия, как жена, семья, верность — все это становится относительным. Простите меня, Игорь Сергеевич. Я, кажется, выпила лишнее.

Они уходят. Слышна музыка, голоса, смех. Неожиданно раздается звук сирены «скорой помощи». На веранду выбегает  Т а н я, следом  О з е р о в.

О з е р о в. «Скорая помощь»… Это опять за тобой?

Т а н я. Нет, проехала мимо. Ну что ты сегодня так нервничаешь?

О з е р о в. Прости, напугала меня сирена эта проклятая… Нет, во всем виноват я: сорвал тебя из института, искалечил тебе жизнь!

Т а н я (прикрывая его рот рукой). Никогда, слышишь, никогда не говори мне этого. Я счастлива, люблю свою работу. Слышишь?

О з е р о в. Милая ты моя, славная Танюшка. Люблю я тебя без памяти. А за то, что ты мне двух девочек подарила, — при жизни тебе золотой памятник поставить надо!

Пауза.

Т а н я. Поседел ты у меня, Игорек.

О з е р о в. Это от дыма: курю много.

Т а н я. Скажи, родной, что все-таки тебя тревожит? Я же чувствую: по ночам не спишь, уединяться от меня стал. Теперь-то у нас ведь все устроилось, лучшего и желать не надо. Разве я не права?

О з е р о в. Ты, конечно, права, все устроилось.

Т а н я. Ну вот видишь. Поцелуй меня.

Появляется  С о р о к и н.

С о р о к и н. Пардон. Я просто хочу покурить.

О з е р о в. Курить можно в комнате, у нас не возбраняется.

Т а н я. Аркадий Павлович, а Игорек, кажется, начал обретать душевный покой. После ведра холодной воды.

С о р о к и н. Завидую вашему счастью, завидую. Его надо беречь, Игорь Сергеевич, за него сражаться надо.

О з е р о в. Берегу. Вашими молитвами, Аркадий Павлович.

Т а н я (не сразу). Я чувствую, вам надо поговорить. Не буду мешать. (Уходит.)

О з е р о в. Так о чем же пойдет речь?

С о р о к и н (усаживается в кресло). Жить в ладу с самим собой — это величайшее благо для человека, Игорь Сергеевич.

О з е р о в. И вам это удается?

С о р о к и н. Как вам сказать? (Откупоривает бутылку, стоящую на столе, разливает вино по стаканам.) Не помню, кто-то изрек: «Нравственно лишь то, что биологически полезно».

О з е р о в. Мерзавец изрек.