К договору были приложены страницы, орнаментированные рядами цифр. Каждый месяц нужно
«…и вычеркивать одну строку», – сказал консультант и вручил ей карандаш.
Три года назад в Москве возле одной из конечных станций метро, почти вплотную к ней, построили пять огромных домов. Вчера она снова там оказалась и увидела, что между выходом из метро и этими домами появилось еще семь.
Три года назад рядом с пятью огромными домами у метро была только узкая дорожка, а не место для новых семи домов. Она посмотрела в телефоне на свое текущее местоположение – на карте, как и на местности, их было двенадцать (и дорожка, та же самая).
Долго ли, коротко ли шла она, куда ей было нужно, и догадалась: строят и сам дом, и место под ним. Расширяют место в земле. Балконов на этих домах не делают, потому что для балконов нужно было бы расширять место в воздухе.
Она стала считать, сколько потребуется кубометров воздуха, чтобы он мог вместить еще и балконы. Она идет, воображая эти кубометры:
Представляет их и считает. Пока она производит эти вычисления, воздух не заканчивается.
Фото Андрея Онучина. Москва. 2023
Юрий Пименов. Движущаяся граница города. 1961. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Только что прошел дождь, появилась радуга. Я вышла на лоджию, отодвинула створку, выставила руку с телефоном наружу, снимаю панораму, чтобы уместилась вся дуга. Слева она вырастает из желтого коттеджа, справа вливается в лес. Внутри купола, созданного радугой, уместились гигантские новостройки (они на горизонте), церковь с колокольней, полосатые трубы электростанции, деревянная будка с антеннами, треугольные крыши частных домов – все это высовывается из леса. На переднем плане: автомойка, два автокрана и два грузовика.
Я живу на пятнадцатом этаже, в доме серии П-44Т – панельной семнадцатиэтажке, таких много в Москве. Я не чувствую связи с домом или районом, хотя провела здесь почти треть жизни. Только вид за окном я считаю своим: находясь в других местах, я вспоминаю этот пейзаж.
Почти на всех моих фотографиях, сделанных с этой лоджии, три четверти кадра занимает небо. Говорят, что в каждой местности небо имеет свой цвет. На моих фотографиях оно разных цветов. Небо непрерывно меняется, мои глаза воспринимают эти изменения с доступной им частотой – допустим, двадцать четыре раза в секунду. Каждое утро я вижу новое небо, но я понимаю, что оно – то же самое, что и вчера. Аналогично: каждое утро я узнаю себя в зеркале, хотя каждый день выгляжу по-разному.
Е. живет на десятом этаже, с балкона она видит хвойный лес (вдалеке), несколько соседних домов и школу (внизу). Она сказала, что выбрала эту квартиру, потому что вышла на балкон и увидела всю эту панораму.
К. живет на четвертом этаже, она сказала, что любит выходить на балкон и смотреть, как по реке плывут пароходы, а за рекой танцуют люди.
И. сказала: когда их компания переехала в новый офис, ей досталось место у окна. За этим окном была глухая кирпичная стена. Сначала она стала опаздывать на работу, потом болеть, потом грубить клиентам, а потом уволилась.
Е. Т. (риелтор) сказала: из-за плохого вида квартиры подолгу «висят». Сложно продавать квартиры на вторых и третьих этажах – люди не хотят смотреть на козырьки подъездов.
Джей Эпплтон наблюдал за птицами и ящерицами, изучал, где они строят свои гнезда. Он заметил, что им важен обзор и укрытие. Колин Эллард написал в «Среде обитания»[2], что это можно сказать и о людях: мы стараемся находиться там, откуда удобно наблюдать, оставаясь незаметными.
В кафе я выбираю место на диване, у стены, так, чтобы было видно окно. Знание о том, где строит птица свое гнездо, объясняет мне, почему мне не нравится сидеть спиной к входной двери. Я принимаю это за объяснение, не замечая, как моя мысль прошла по кругу: я нашла аналогию там, где хотела ее найти. Я сравниваю себя с птицами и ящерицами, и это меня успокаивает: так я помещаю себя в мир животных. Для меня это знание – и обзор, и укрытие.
Колин Эллард, который в своей книге (о людях и домах) рассказал об исследовании Джея Эпплтона (о птицах и ящерицах), считает, что биологического объяснения недостаточно: мы (люди) живем не только в природе, но и в обществе. По-моему, в современном городе мы никогда не знаем точно, спрятались мы или оказались на виду.
Выписала из главы «Неприсваиваемое»: «…если в мире человека ждет брошенность и дезориентация, то в пейзаже он наконец-то попадает домой»[3].
