–Я думаю, что побриться стоит, – вздохнул Маршал. – А если переворот не удастся?! Начнут на наши хладные трупы глазеть какие-нибудь босяки и зеваки, и испражняться на нас при этом, а мы будем лежать с щетиной на щеках! Нет, – этот вариант категорически не годится! Щетина, – она для бродяг и альфонсов, псевдо мачо, убогих художников и спившихся писателей там всяких!
–Согласен! – усмехнулся я. – Переворот следует осуществлять чисто выбритыми!
–Да, Генерал! – задумчиво произнёс Маршал. – Если всё у нас получится, то в такие дали мы с вами забредём! Свершения и достижения ждут нас, стонут от нетерпения, как стонет любимая женщина в предчувствии грядущего неимоверного и потрясающего оргазма?!
–О, как образно сказано! Да вы – поэт!
–Ну, иногда творю. На досуге… – смутился будущий Отец Нации. Вроде бы, пишу неплохо. Всякое… Я вам как-нибудь попозже кое-что почитаю. Если, конечно, нас не расстреляют. Или не повесят. Или не четвертуют. Или не сдерут кожу живьём…
–Ну, зачем такой пессимизм! – ужаснулся я. – Всё будет хорошо! Победа уже почти у нас в кармане!
–Дай Бог, дай Бог…
–А вообще, возвращаясь к теме творчества… Я абсолютно не сомневаюсь, что ваш поэтический талант не уступает политическому, Ваше Превосходительство!
–Ах, льстец вы этакий! Беда-то в том, что я сам в себе сомневаюсь! – Маршал горестно подпёр рукой подбородок и глубоко задумался, а потом печально произнёс. – Политических и иных талантов хоть пруд пруди. А вот, что касается талантов поэтических… Здесь огромная проблема…
–И что же вы всё-таки творите? – спросил я будущего Президента, дабы отвлечь его от печальных мыслей.
–Прозу, поэзию… Сейчас пишу мемуары. Но, знаете, по душе мне всё-таки любовная лирика! Только она помогает нам просветлиться и понять истинную суть бытия! Только она!
–Да, совершенно с вами согласен. И в чём же заключается эта самая суть, по вашему мнению?
–Кто его знает. Я её ещё не постиг. Рано… – печально произнёс Маршал, а потом с тоской посмотрел в даль. – Ах, как же там поживает моя Цыпочка ненаглядная!? Моя звезда вечно сияющая!? А суть бытия, всё-таки, по моему мнению, заключается в любви!
–Согласен, Господин Президент! Да не расстраивайтесь вы так. Всё будет замечательно. Совершим мы с вами вполне успешный Государственный Переворот! Армия встанет за меня стеной! Вы же знаете, какой у меня авторитет. Вы что думаете, я просто так шлялся по полям сражений впереди Десанта со своим могучим пулемётом с шестью стволами?
–Вы назвали меня Президентом!?
–Да! Теперь вы – мой ПРЕЗИДЕНТ!
–Спасибо вам за то, что вы поддерживаете меня в сии минуты роковые, мой друг!
–Ваша Честь! Отныне и навсегда, для меня вы – законный Президент Федерации!
–Ещё раз благодарю!
–Господин Президент! – хищно щёлкнул я высокими, шнурованными десантными ботинками. – Разрешите идти! Перед грядущим Государственным Переворотом следует основательно напиться и хорошо выспаться! И придётся встать пораньше, что бы успеть качественно опохмелиться и до синевы побриться. Честь имею!
–Да, вы правы… – задумчиво произнёс будущий Президент. – Последую вашему примеру и совету. Идите…
–Только умоляю об одном, Ваше Превосходительство!
–Что такое!?
–Пожалуйста, не переборщите с выпивкой!
–Спокойной ночи, Генерал! – рассмеялся будущий Президент.
–Спокойной ночи!
–Встречаемся пол девятого утра?
–Я думаю, что стоит встретиться в восемь утра.
–Почему?
–По моему мнению, стоит не спеша обсудить все самые тонкие и особо важные детали и нюансы Переворота.
–Согласен. Перед таким ответственным мероприятием нужен определённый запас времени. Спокойной ночи.
–Спокойной ночи, Ваше Превосходительство!
Да, как часто великие дела начинаются из-за великой любви!
Глава 4.
Жизнь делится на две эпохи: эпоху
желаний и эпоху отвращений.
Г. Мейлан.
Я проснулся как всегда неожиданно и резко. Подскочил на ДИВАНЕ и, как
и полагается в таких случаях, бросился к холодильнику. На душе было очень неспокойно. Государственный Переворот – это мероприятие не шуточное! А вдруг он не удастся, а вдруг всё пойдёт не так!? Чёрт его знает! Я ещё никогда не участвовал ни в каких мало-мальски значимых переворотах, ну а в Государственных, тем более. Ах, да, был у меня в жизни один переворот! Это когда я с группой единомышленников сместил со своего поста старосту группы в школьном лагере отдыха. Ну, вот, собственно и весь мой опыт.
Боже мой! Государственный Переворот! А если нас всё-таки постигнет неудача?! Я представил себя, – жалкого и избитого, измученного зверскими пытками, стоящего в одних кальсонах перед расстрельным строем. А за моей спиной зловеще зияет тёмная и мрачная пасть могильной ямы, выкопанная мною же самим. И нет спасения, и нет надежды…
