–Как это!? Не может такого быть! Что за беспредел?! Не верю! – заверещала Леди Ли. – Нет, такого никак быть не может! А закон, а правопорядок, а ценности цивилизованного общества, а священное право частной собственности, а Гражданский и Уголовный Кодексы!? А совесть, наконец!? Она у тебя вроде бы есть!? Или её уже нет?! Она что, испарилась?! Была и сплыла!? Мерзавец!
–Наивная дура! Какой закон!? Какой правопорядок!? Какие кодексы!? Отныне я их буду писать! – гаркнул я. – Совесть?! Совесть, видите ли, ей подавай! Обойдёшься, чёртова сука! А как ты хотела!? Ничто на земле не проходит бесследно! С сей секунды между нами всё кончено!!!
–Телохранители! Ко мне! – заорала моя пава ненаглядная.
–Ну, какие могут быть сейчас у тебя телохранители? – устало произнёс я и выпил ещё один бокал виски.
–Что, как!? А где они?
–Их арестовали ещё вчера вечером. Я вот думаю, расстрелять ли их всех, толстых ублюдков этих, гормонами накаченных, или сослать на урановые рудники куда-нибудь подальше, ну, например, на самый северный Север, где моча задумчиво замерзает, не долетев до поверхности льда?
–Боже мой! – тяжело и безнадёжно застонала Леди Ли. – Нет в тех краях никаких урановых рудников. Они располагаются значительно южнее! И все они – мои!
–Были твоими, а стали моими!
–Ах, ну да… Ну, ты и негодяй!
–А как ты хотела, дорогая моя?! Любовь требует обоюдного уважения, преданности и самопожертвования!
–Неужели!?
–Да!
–Мерзавец! Пошёл ты куда подальше! Подлец! Подонок! Всё! ухожу в очень дальний и глухой монастырь!
–Ах, ты, сука! Решила всё-таки бросить меня в самый ответственный момент моей жизни и судьбы?! Я переживаю огромные душевные страдания и муки. Я не сплю и почти не ем! Я питаюсь только коньяком и виски! Я готовлюсь к главному и решающему поступку в своей жизни! Государственный Переворот – очень ответственное и сложное мероприятие! Крайне сложное! Сколько будет крови! Ох, чувствую, что мне её не избежать, а потом и не смыть! Совесть ей подавай, однако, на этом безумном фоне, на этом пиру страстей, стремлений и желаний!
Я забегал по комнате, задыхаясь диким гневом.
–Мне сейчас очень сильно нужна моральная и духовная поддержка! А как же поступаешь ты в данной ситуации!? Изменница! Дура! Шлюха! Дрянь! – гневно заорал я
–Прощай, – спокойно произнесла Леди Ли, открывая дверь. – Протрезвеешь, пожалуйста, позвони.
–Пошла ты куда подальше!
–До свидания, мой милый.
–Ненавижу!
–И я тебя очень люблю. Жду звонка. С этого или того света. Скорее всего, – с того… Бай, бай…
Я повалился на постель и забился в отчаянных рыданиях. Сука, сука, сука! Ненавижу! Весь мир ненавижу! Всех ненавижу!
Да, – такое количество выпитых виски и коньяка очень отрицательно сказывается на психике! Особенно, если её обладатель крайне чувствителен и периодически, всё-таки, испытывает муки той самой совести.
Глава 7.
Хорошо, когда человек твёрдо знает,
чего он хочет.
Л. Соболев.
Мы с Негодяем сидели в кафе, расположенном на выхолощенной и гладко выбритой, тихой набережной южного города, которая когда-то была неровной, слегка замусоренной и шумной, но зато полнилась жизнью, весельем, теплом, суетой и уютом. О, – это пиво, о, – эти раки, о, – эти шашлыки! Как хорошо гулялось в многочисленных открытых кафе под чёрным шатром южного неба! Как пелись песни! О, какие произносились тосты! О, сколько женщин отдалось нам самозабвенно и страстно здесь же, в густых кустах, буйно разросшихся вдоль тротуаров и аллей!
А потом всё изменилось. В данный момент эта набережная была покрыта олигархической тротуарной плиткой, идеально и аккуратно зеленели газоны. Кусты растений, посаженные в строгом порядке, были тщательно подстрижены. Новенькие, недавно покрашенные скамеечки также строго и чинно выстроились в ряд.
На набережной осталось всего пять-шесть довольно дорогих кафе и ресторанов. Где же вы, мои любимые забегаловки, с вашими пластиковыми столами и стульями, с шумными пьяными компаниями, с разгульным шансоном!? Вам казалось, что вы будете жить так весело и беззаботно целую вечность. Увы, увы. Всё проходит… О хорошем остаются одни лишь сладкие воспоминания. Такова жизнь.
Мы с Негодяем, как всегда, цедили коньяк и задумчиво созерцали тяжёлые и мутные воды древней реки.
–Да, – нарушил я затянувшееся и несколько тревожное молчание. – Зачем и непонятно почему стремится эта река куда-то вдаль. В чём смысл данного странного течения? Неужели всё дело только в рельефе местности, в её различных неровностях и уклонах?
–Не только в этом, – пробормотал мой собутыльник. – Рельеф рельефом, но в каждом явлении всегда присутствует нечто мистическое, тайное и загадочное, подчас противоречащее здравому смыслу и науке. Всё должно куда-то двигаться, течь, развиваться и обновляться в соответствии с программой, заложенной свыше, а иначе теряется тот самый сокровенный смысл бытия, прерывается цепь явлений и событий, и закономерно наступает конец. Даже если бы поверхность земли под этой рекой была бы идеально ровной, то всё равно река куда-нибудь стремила свои воды, а не стояла бы глупо и тупо на одном и том же месте.
