— Друг мой! Я очень сильно обеспокоен. Каково состояние вашей печени и нервной системы? — с тревогой спросил я. — Так пить, знаете ли…
— К чёрту печень и нервную систему! — взорвался пленник. — Не о том говорите! Что-то надо делать!
— Что-то делать, что-то делать… Эх, мой товарищ по несчастью! Половину планеты мы потеряли. Чёрт его знает, что будет дальше! Но, клянусь, я лично сделал всё, что мог! К сегодняшнему дню я организовал очень эффективную береговую и внутриконтинентальную оборону. Провёл повсеместные инспекции, проверки и масштабные учения. Объявил Чрезвычайное Военное Положение и Всеобщую Мобилизацию на всей территории Федерации. Я распечатал все военные склады и раздал населению, даже подросткам и старикам, крупнокалиберные пулемёты с особыми бронебойными патронами и гранатомёты. Увы, только они эффективны против Монстров. Обычное стрелковое оружие можно выкинуть.
— Слушайте, господин Президент, или как вас там!? Я прошу вас, я на коленях готов умолять! — пленник заметался по комнате. — Отправьте меня на мою родную планету! Я даю вам слово чести, я клянусь всеми святыми! Я пальцем, мизинцем вас не трону! Я буду абсолютно к вам лоялен, слушаться обещаю беспрекословно, я клянусь! Какие сейчас могут быть заговоры и интриги! Решается судьба моей родной цивилизации! Я должен быть со своим народом! Мои опыт и знания ему пригодятся! Прошу вас! Ну, будьте же человеком! Умоляю!
Я задумчиво посмотрел на Экс Президента, горестно застывшего посреди комнаты, встал, подошёл к окну, за которым царствовала лёгкая вьюга. Небо было серым и низким. Оно мрачно смотрело на заснеженную землю. Не верилось, что на улице наступило ещё только позднее утро, а не сумеречный вечер. Я снова с сомнением взглянул на пленника.
— Вы знаете, нашей несчастной планете не хватает только одного! Чтобы её доконали не только снаружи, но и изнутри, — поморщился я. — Ваша натура мне очень хорошо известна.
— Я изменился, поверьте! Все мои потуги к достижению власти, все мои амбиции и безумные желания сейчас испарились, превратились в пепел перед лицом всеобщей смертельной опасности!
— Неужели? — недоверчиво поморщился я.
— Да, это так, поверьте же мне, наконец!
— Всё бы хорошо… Но вот никак не забуду я вашего приказа расстрелять меня, причём немедленно, без суда и следствия! А ведь определённый гуманизм можно было всё-таки проявить!?
— Согласен… Погорячился… Был неправ! Проявил несправедливое жестокосердие. Каюсь! Виноват! — воскликнул пленник.
— А вот осадок гадостный у меня на душе остался, и не могу я от него никак избавиться, — грустно произнёс я.
— Хорошо, я расскажу вам кое-что, — вздохнул Экс Министр. — Я поведаю вам такое, чего вы никак не ожидаете, и что серьёзно повлияет на вашу дальнейшую судьбу и, возможно, на весь ход последующих событий. Информация архи важная. Обещайте, что после того, как я её вам сообщу, вы переправите меня на мою Родину!
— Ну, чёрт с вами! — заинтересовался я. — В конце концов, вы правы. Что нам теперь делить!?
— Я не хотел поднимать эту тему, так как НЕГОДЯЙ стал совершенно другим, и я сейчас чувствую себя предателем. Но во всём нужна ясность, причём полная и до конца.
— Какая ясность?! При чём тут мой славный и преданный мне Премьер Министр!? — насторожился я.
— Увы, при всём при том!
— Да не тяните же! И всё-таки?
— Возможно я не прав, но навряд ли…
— Да сколько можно испытывать моё терпение!? Ну, говорите же! — я налил по полной рюмке водки себе и пленнику, приготовился выпить и поднёс сосуд ко рту, но не сумел этого сделать после всего одной решительной фразы Экс Президента.
— Негодяй является родным братом того самого безумного Учёного, который уничтожает наш мир! Скорее всего, они братья-близнецы!
Да, самая интересная новость именно та, которую мы никак и никогда не ожидаем услышать!
В дерево, которое не даёт плодов, никто не бросает камней.
Я так задумчиво, сурово и долго, не произнося ни слова, смотрел на своего Премьер Министра, что он забеспокоился, засуетился, заметно и очень сильно занервничал.
— Доложите, пожалуйста, о текущем состоянии дел, если вам нетрудно, и если вас это не затруднит, — наконец нарушил я напряжённую и звенящую тишину, царящую в кабинете, и которая после двух моих последних фраз стала ещё более тревожной и тяжёлой.
— Ваше Превосходительство! Пока, как ни удивительно, — вокруг спокойствие и благодать. На всём протяжении береговой линии, ни на западе, ни на востоке, ни на севере, ни на юге не зафиксировано ни одного появления Монстров. Очень и очень странно… И хоть тишина вокруг, но чрезвычайно и крайне тревожно у меня на душе.
— У вас? Ну, ну…
— Что?
— У вас тревожно на душе, или у народа!? — сурово произнёс я, встал с кресла и неторопливо прошёлся по кабинету. — Вы всего лишь песчинка на ладони ветра-судьбы. Так, мелкая букашка. А народ или нация — это нечто иное! Эти понятия вечны и нерушимы!
— Абсолютно с вами согласен, Ваше Превосходительство! Но почти и не совсем… — поморщился НЕГОДЯЙ.
