Типичная картина поля боя, которая с некоторых пор меня уже не трогала и не волновала в той степени, как это бывало ранее. Ко всему в жизни привыкаешь. Увы… Эх, побыстрее бы прекратить эту чёртову войну! Она до такой степени бессмысленна, что мне порой хотелось волком выть, возмущаться и морды бить этим напыщенным ублюдкам в погонах, на которых сияют генеральские и маршальские звёзды! Но пока нельзя. Увы, пока рано… Но, ничего, ничего! Мой звёздный час скоро настанет! Я выволоку вас всех на свет Божий из потаённых бункеров!
А чем я, собственно, отличаюсь от них в данный момент? Да нет, кое-чем отличаюсь. У меня есть благородная цель и чёткий план, который будет обязательно реализован, а цель достигнута! Ну, а пока повоюем. Примем самое непосредственное участие в этой жестокой мясорубке. Что же делать, такова жизнь… Прежде, чем мы достигаем вожделённой цели и подходим к ней во весь рост, то до неё, порой, приходится очень долго и долго ползти!
Сзади ко мне почти неслышно подошёл Маршал, муж Леди Ли. Он покровительственно похлопал меня по плечу.
— Ну, что же, — мы их, сволочей вонючих, вот-вот сбросим в океан! Молодец! Герой! Так держать!
— Рад стараться, Ваше Превосходительство!
— Ну, полноте, полноте… — усмехнулся Маршал и неожиданно задал мне вопрос прямо в лоб:
— Как вам моя жена, Генерал?
Я вздрогнул, напрягся, занервничал и приготовился к самому худшему развитию событий, возможно, даже к расстрелу на месте без суда и следствия, прямо здесь, в Командном Бункере.
— Расслабьтесь, ради Бога! — снова покровительственно и легко рассмеялся Маршал. — Ведь у нас с вами происходит дружеская непринуждённая беседа, в которой главными элементами являются полная искренность и непринуждённость. Так, как же вам моя жена?
— Леди Ли великолепна! — усмехнулся я, придя в себя. — Не понимаю, как можно упускать из рук такую жемчужину!? Простите меня, но никак не понимаю! Хоть убейте! Проясните ситуацию, пожалуйста, если это возможно в такой обстановке!
— Обстановка, как обстановка. Что в ней особенного?! А вообще… Ну, зачем же вас убивать?! — возмутился Маршал. — Вы же блестящий тактик и стратег! Вы же боец от Бога! Вы гений! Вы ещё прославите Федерацию в веках, дружище! У вас и у нас всё впереди!
— Возможно, возможно… Польщён, очень польщён! Но, всё-таки вернёмся к Леди Ли! Вопрос принципиальный, знаете ли… Если уж завязался неожиданно такой откровенный мужской разговор, то хорошо было бы поставить все точки над «и»!
— Увы, увы… Я сам себя не понимаю. Боже, какая женщина! Такая женщина! Когда я увидел её в первый раз, то потерял сознание! Представляете!? В буквальном смысле слова! Отключился, упал в обморок! О, как я её любил! О, — эти совершенно изумительные грудь и ноги! О, — эти роскошные волосы цвета тьмы! А эти тонкие, длинные пальчики, которые невесомо и нервно порхали от душевного волнения в воздухе, и так порой страстно ласкали мой трепещущий член!
— Господин Маршал!!!
— Что, Господин Маршал!? Заткнитесь!!! — взорвался муж Леди Ли. — Да, я Маршал! Заглохните! Думаете, легко это, — разговаривать с любовником своей жены вот в такой непринуждённой манере!? Всё-таки кое-какие чувства к ней у меня остались, да и достоинство и гордость никуда не делись! Боже, какая женщина! Как я её любил! Я так страстно пылал! Вам этого не понять! Никогда! Эх!!!
— Извините, господин Маршал. Я вас всё-таки понимаю. Дело в том, что и я так же очень страстно нынче пылаю и безумно люблю эту удивительную и изумительную женщину! — возмутился и обиделся я.
— Эх, бедный товарищ мой по несчастью! Да за что вас извинять!? Эти бабы сведут с ума кого угодно! У, суки! Ненавижу! — Маршал нервно закурил огромную сигару.
— Абсолютно согласен, господин Маршал. Вот с этим я с вами солидарен целиком и полностью! — поддакнул я.
— Леди Ли, Леди Ли… Некогда счастье всей моей жизни, — Маршал тоскливо посмотрел на экран, на котором отображались бесконечная свинцовая гладь океана и солдаты противника, тонущие в нём. — Но, вы знаете, я эту суку в определённый момент вдруг неожиданно разлюбил. Представляете?! Странно, странно, очень странно… А, может быть, и не странно, а закономерно. Действительно, всё со временем приедается и всё проходит в этом вечно бушующем мире!
— Как же можно разлюбить такую великолепную, сексуальную и ослепительно-прекрасную даму!? Я так ничего и не понял! — снова возмутился я.
— Поймёте попозже… Эх, мне бы ваши годы!
— Вообще-то, мне сорок два года, — поморщился я.
— А мне шестьдесят два. Чувствуете разницу? Двадцать лет жизни… Это кое-что значит! — горестно произнёс Маршал.
— Да, двадцать лет, — это двадцать лет, — задумчиво сказал я. — В течении них может произойти столько всякого. Двадцать лет… Ну и что же нам делать дальше?
