Я зашёл в кафе, меланхолично думая о всяком о своём, присел за традиционный столик в углу, заказал двести грамм коньяку и пяток долек лимона, печально посмотрел на реку, которая под воздействием солнца вдруг приобрела какой-то непонятный, тайный и загадочный, но очень, и очень приятный и светлый цвет.
— Синьор, не соизволите ли вы допустить к своему столу мечущегося философа и странника?
Я вскочил со стула и с изумлением воззрился на НЕГОДЯЯ. Мы горячо обнялись и чуть не всплакнули.
— Откуда вы взялись, сударь!? Слава Богу, что вы живы! Я так беспокоился и переживал! Специально побыл здесь несколько дней для интереса, ждал вашего появления, но так и не дождался. Думал к вечеру отправиться в другой мир на ваши поиски.
— Я тоже по вас соскучился, Синьор.
— Я горю от нетерпения! — воскликнул я. — У меня к вам имеется столько вопросов. Эй, двести грамм коньяку нам ещё!
— Триста! — НЕГОДЯЙ присел за стол.
Одет он был почему-то в модный спортивный костюм. На голове — фирменная бейсболка, на ногах — такие же кроссовки. Мы выпили, с удовольствием пососали дольки лимона.
— Ваше Превосходительство, вы можете задавать мне любые вопросы. Сочту за высокую честь на них ответить немедленно и исчерпывающе! — встал НЕГОДЯЙ и зачем-то щёлкнул кроссовками.
Ну, конечно, не щёлкнул в буквальном смысле этого слова. Как можно щёлкнуть кроссовками?
— Садитесь, сударь. Да, не зря я всё-таки вас в своё время назначил Министром Иностранных Дел! — засмеялся я.
Мы снова выпили, некоторое время любовались молодой листвой каштанов и прозрачно-чёрными водами реки.
— Вы знаете, все эти дни я специально не ложился на ДИВАН, дабы понаблюдать за ним, ожидая вашего возвращения. Но вы так и не появились. ДИВАН был пуст. Он тихо и тучно покоился в углу, не подавая никаких признаков жизни, сигналов или каких-либо знаков. Мой главный вопрос! И как же вам удалось столько времени не возвращаться?
— Ответ будет неожидан и крайне прост. Элементарно! Сильно не захотел, и не вернулся! Вот и всё! — усмехнулся Негодяй.
— Да, действительно, так всё просто… — задумчиво произнёс я. — А каким же образом вы вернулись и когда?
— Вернулся самым обычным способом. Лёг и очнулся я на ДИВАНЕ пол часа назад в квартире, не обнаружил вас там и сразу же направился в это культовое заведение. Моя способность не возвращаться сколько угодно времени совершенно не исключает возможности перемещаться на Землю в любое время. Кстати, рекомендую вам потренироваться с целью достижения аналогичного результата. Это решит массу проблем. Массу… — задумчиво произнёс мой товарищ.
— Понятно… Хотя ничего мне не понятно, — нахмурился я. — Погодите, погодите! Но ведь я нарушил обычный регламент и не возвращался в другой мир определённое время! Значит, я тоже практически преодолел эту непонятную зависимость от ДИВАНА!?
— Значит так!
— Интересно, интересно… — пробормотал я. — Ладно… А как там поживает Леди Ли, прелестница моя ненаглядная? Солнышко моё, кролик мой пушистый и нежный?
— Скучает по вас, конечно же, Ваше Превосходительство, — почему-то грустно и несколько тягуче произнёс НЕГОДЯЙ. — Любит вас безумно и страстно! Спрашивала меня ваша Леди Ли неоднократно, — куда же вы это подевались так неожиданно и надолго.
— Моя чудесная, ласковая, удивительная, маленькая и крайне обожаемая прелесть! — мечтательно улыбнулся я. — И что вы ей ответили? Звезде моей негасимой?
— Я объяснил ей, что вы отсутствуете в связи с выполнением чрезвычайно ответственной миссии в Северном Регионе.
— Молодец. Но почему именно в Северном?
— Именно Северный Регион вызывает у женщин определённый экстаз! Не Южный, не Западный и не Восточный, а именно Северный! Чёрт его знает, почему. Не понятно. Загадка…
— Так, так, так… — мечтательно улыбнулся я. — Ах, звезда моя, ярко пылающая в промозглой ночи!
— Но…
— Что «но»? — забеспокоился я.
Премьер Министр суетливо отвёл взгляд в сторону.
— Ну, и что же означает это «но»?!
— В приватном разговоре со мной она назвала вас конченой сволочью, кобелём поганым, гадом и мерзавцем. Уж очень сильно негодовала она по поводу ваших отношений и утраченного Острова. Очень сильно! А кроме этого она назвала вас, извините, конченным и абсолютно вонючим засранцем, которому место только в самом занюханном публичном доме, или в заросшем тиной фонтане, или в самом поганом сортире.
— Да, тяжёлая ситуация, однако… Очень тяжёлая. Обиделась, значит, Королевна моя, свет моих очей, звезда моя ненаглядная, женщина, которая дарует мне истинную и вечную благодать и настоящую радость, — расстроился и пригорюнился я.
— Как хорошо сказано!
— А то…
— И ещё кое-что хочу я вам поведать…
— Что может быть «ещё!?», — вознегодовал я. — Вы что, специально явились в этот мир, чтобы принести мне одни огорчения и невыносимые нравственные и моральные страдания!? Немедленно отправляйтесь обратно! Всё, не хочу вас больше слышать и видеть!
— Ну, ну… Успокойтесь же! Информация ещё нигде, никогда и никому не повредила и не помешала.
— В принципе, я согласен. Действительно это так, — успокаиваясь, и хватанув рюмку коньяка, пробормотал я. — Продолжайте…
