примет эту смерть, как неизбежное,
только хмыкнет: эк беднягу скорчило –
хорошо хоть, шкурка не попорчена;
томным взором под ноги уставится…
Господи! прости её, красавицу.
Мёртв я, птица моя
Следуй же райским курсом.
В теле моём – трупный яд,
Пусть и с медовым вкусом.
В сердце мне не стучи
Клювом стальным и нежным.
Не родились врачи,
Что воскрешают нежить.
Мёртв я, птица моя.
Так пролетай же мимо.
Где-то в святых краях
Ждут тебя херувимы.
Душу свою не терзай,
Страсть наша в лету канет.
Просто мои глаза
Выклюй себе на память.
Фемина, не дышите на свечу,
Не хлопайте глазами на поэта;
Послушайте сюда: я вас хочу…
Не торопитесь, я же не про это.
Я вас хочу спросить как на духу:
Кто я для вас, смешной и нелюдимый?
Как говорят французы – ху есть ху?
Не бойтесь, это – непереводимо.
Я к вам явился из волшебных снов,
Шикарный в меру сил, как Слава Зайцев,
Здоровый, как Порфирий Иванов,
Задолбанный судьбой, как сто китайцев.
И презирая кукольных Пьеро,
Привыкших сердцем тряпошным швыряться, –
Я настежь распахнул своё нутро
И предложил вам в нём поковыряться.
Я ненормален – есть такой грешок,
Не раз на этом пойман был с поличным.
Я знаю, что любить – нехорошо.
Скажу вам больше – даже неприлично.
И вас пугает мой нелепый вид,
Нелепые слова нелепой страсти…
Но кто же знал, что вас слегка стошнит,
Когда я распахну вам душу настежь?
Не склеилось у нас, и нечем крыть;
Мы с вами разной масти и покроя.
Позвольте трубку мира докурить,
И я топор любви навек зарою,
И грудь свою, как гроб, заколочу:
В нём так уютно, сумрачно и тухло…
Фемина, не дышите на свечу:
Она давным-давно уже потухла.
Всхлипнет жалостливо хатёнка,
Сжав гармошкой свои кв. мэ
Не меняй меня на котёнка:
Что ли, ты не в своём уме?!
Да, он ласковый, да, он рыжий,
Он породистый сукин кот.
Но постой же, поговори же –
Разве можно вот так легко?
Не пугай меня; что скрывает
Это каменное лицо?
Я же тоже тварь, я живая,
Мне же больно, в конце концов
Ставишь точку, финал романа?
Так сменяй меня на гюрзу!
Или лучше – на добермана
Я с тоски его загрызу.
Как гепард, в пёстрых солнечных пятнах,
Чайник начал урчать невнятно –
Знает, хищник, соседи спят
Утро в кухне пахнет мылом и росою;
Неприкаянный, нечёсаный, босой я
Перекраиваю жизнь свою опять.
Как ты правильно замечала,
Нет во мне волевого начала:
Лишь бы день без проблем прожить
С идиотской улыбкой Швейка,
И амбиций ни на копейку –
Студень в джинсах, а не мужик.
Что поделаешь, дорогая:
Быт наш сирый оберегая,
Я не стану метать икру.
Что мне нужно? Всё под рукою:
Ты, мой кот, преферанс и трое
Одноквасников точка ру.
Выползает старуха Зоя –
Существо времён мезозоя,
Хлопнул дверью торчок Артём
Время дёргать без горя в келью –
Да как можно шустрей, покель я
Не был послан другим путём.
Кашель, шарканье, перебранки,
Золотой аромат Шри Ланки,
Звон серебряный утро льёт.
Распахни глаза, дорогая:
На подносе чай и рогалик,
А на блюдце – сердце моё.
Начну с листа, всё с чистого листа,
Во мне живёт такое множество историй…
Всё пустота, всё в мире пустота –
И лишь Любовь ещё чего-то стоит.
И вострубят, и трубы вострубят!
Неважно что, да хоть псалом в библейском вкусе.
Создам тебя, создам одну тебя –
Какою ты была на первом курсе.
И в черноту, и в чёрную дыру
Пусть канет прошлое, как пыльный хвост кометный.
Я всё сотру, клянусь, я всё сотру!
Подчищу так, что станет незаметно.
Да будет, Свет, весёлый звёздный свет!
Но ты прервёшь меня на этом самом месте:
"Нет; ты погиб, Поэт… погиб поэт,
Какой-то там невольник чьей-то чести".
Да, я – не Бог. К несчастью, я не Бог.
И даже не безбашенный Джеймс Бонд.
Ни подвига, ни чуда не случится.
Не в этот раз. Ты – не моё ребро.
И вместо Зорро выпало зеро,
Пустой билетик вытянула птица.
Всё кончено. С небес трубят отбой.
А ты всё жаждешь принца? Босх с тобой,
Не парься, опустись до управдома
И с ним свой век счастливо проживи,
Не упирайся, Бога не гневи.
В канун безумных, мрачных дней Содома
Нас ждут мороз, безлюдье и пурга…
Но вновь поют охотничьи рога,
И лают гончие, и ты в седле, Диана!
Натянут лук, и хищная стрела
Выцеливает вольного орла.
А старый сыч залечивает раны…
О Слово бедное моё,
Зачем же рвёшься ты наружу?
Ты в сердце, словно в стену, бьёшь,
И мне всё хуже,
хуже,
хуже
Тебе, конечно, нипочём
Запреты, нормы и устои:
О как владеешь ты мечом –
Тем, что зовётся прямотою!
Тебе конечно, всё равно,
Что выше правды есть законы:
Как зло на чёрном кимоно
Сияют жёлтые драконы!
Слепой удар останови,
Останови, пока возможно:
Ты не расскажешь о любви,
Вложи свой меч обратно в ножны
И глотку мне не раздирай,
Когда молчать необходимо!
Умри – как верный самурай,
