Каттнер несколько долгих мгновений всматривался в ярко освещенную мусорную кучу впереди, а потом перевел взгляд на карту города.
— Ну-ка, посвети вон туда, налево, — наконец сказал он. — Судя по схеме там должен быть переулок. Если нам повезет, и он окажется свободен, тогда мы можем попробовать обогнуть этот затор.
Гюнтер тут же развернул прожектор на крыше машины в указанном направлении.
— Похоже, вы угадали, капитан, — сказал он. — Вот он, ваш переулок. Только те обломки у самого входа мне отчего-то совсем не нравятся. И узковат он, еще свалится что-нибудь на голову. А вдруг там тоже завал? Как тогда будем крутиться?
— Ты, безусловно, прав, — задумчиво сказал Каттнер. — Риск есть, и немалый. Но, с другой стороны, не возвращаться же обратно…
Он помолчал, а потом решительно произнес:
— Сделаем так. Я отправляюсь на разведку. Если найду проход, тогда считай, нам повезло… Сажай машину.
— Как знаете, капитан, — неуверенность в голосе Гюнтера с головой выдавала явное нежелание оставаться в полном одиночестве посреди мрачных развалин. — Только я бы поостерегся… мало ли что.
— Да ты не дрейфь, — усмехнулся Каттнер. — Прорвемся. И не в таких переделках бывали.
— Ну, вы-то, может быть, и бывали… — хмуро сказал Гюнтер, опуская антиграв на снег. — А мы люди простые… нам эти сложности ни к чему.
Капитан Каттнер коротко глянул на него, еще раз усмехнулся, а затем распахнул дверцу кабины и выбрался наружу, мгновенно утонув почти по колено в рыхлом снегу.
— Смотрите, не провалитесь там куда-нибудь, — напутствовал его Гюнтер.
— Постараюсь. Если не встречу непреодолимых препятствий, то пройду по переулку до следующего перекрестка. Проверю, что у нас на параллельной улице, и сразу же вернусь. Либо вызову тебя по радио, если получится.
— А вдруг вы… э-э-э… ну, не вернетесь. Что мне-то тогда делать?
— Хм… Такой аспект я почему-то даже не рассматривал. Ну что ж… Ты станешь здесь главным, и решения придется принимать только тебе. Однако, делать ставку на подобный вариант я бы на твоем месте все-таки не стал. Просто потому, что найти лабораторию без меня тебе скорее всего не удастся, даже располагая точным адресом о ее местонахождении. А значит, плакали тогда твои денежки. Так что я посоветовал бы тебе молиться за мое благополучное возвращение.
— Что вы, капитан, — растерянно произнес Гюнтер. — Я даже и не думал ни о чем подобном…
— Вот и хорошо, что не думал, — ответил Каттнер, захлопнул дверцу машины и побрел в сторону ярко освещенного входа в темный провал между зданиями.
Гюнтер остался в полном одиночестве.
И какого, спрашивается, черта Каттнер оставил меня одного, думал он, затравлено озираясь по сторонам. До него, похоже, совсем не доходит, что не все здесь такие же супермены, как и он сам, пусть даже бывшие. Ему-то что, ломится как танк сквозь сугробы, и хоть трава не расти. Еще бы, годы тренировок на выживание, на психическую устойчивость… одному богу известно, на что еще… а потом гигантский накопленный опыт тяжелой и опасной работы на множестве очень даже негостеприимных миров. И невдомек ему, каким непростым испытанием для обычного человека может стать одиночество посреди мрачных развалин на чужой планете. Словно в полночь на кладбище… И тишина, как в могиле…
Угольно-черные тени по левую сторону от входа в переулок сами собой вдруг сложились в силуэт фантастического дракона с раззявленной пастью и широкими крыльями.
Уф-ф… Вот же фантазия разыгралась, подумал Гюнтер. Так и спятить недолго. Спокойно, спокойно, дышим ровнее…
Однако, обуздать разбушевавшееся не на шутку воображение оказалось не так-то просто. Тени словно нарочно вдруг принялись являться ему то в виде каких-то глумливо ухмыляющихся горбатых карликов, то ужасного вида химер, протягивающих перед собой костлявые руки со скрюченными пальцами…
Сначала он изо всех сил бодрился, уговаривая самого себя не поддаваться паническим настроениям. Затем, осознав, что простые уговоры не помогают, принялся насвистывать под нос какую-то засевшую в мозгу мелодию из дешевого сериала, отчего стало лишь еще хуже. Паузы мгновенно заполнялись тягучей липкой тишиной, многократно усугублявшей нараставшую в душе волну животного ужаса, уже готовую захлестнуть с головой и безжалостно утопить последние остатки разума и воли. Ему вдруг стало казаться, что безглазые темные здания по сторонам улицы вдруг стронулись с места и начали медленно сближаться, лелея в глубине своих железобетонных душ мрачную надежду раздавить его вместе с машиной в тяжелых каменных объятиях.
Гюнтер в ужасе закричал и попытался вызвать по радио Каттнера, а когда тот не отозвался, задергался в кресле в бессознательном желании высвободиться из ремней безопасности, распахнуть дверцу и убежать куда глаза глядят из этого проклятого всеми богами города.
И тут его взгляд упал на приборную панель.
Вот, подумал он. Вот, что мне нужно. Зачем куда-то бежать, когда для этого есть антиграв. Сейчас… сейчас я запущу двигатель, развернусь… и прочь, прочь из этого жуткого места!
