– Мы уже набили руку на трех или четырех вариантах афер, другими пользуемся редко. Вспомни хотя бы последний месяц: на прошлой неделе мы обошли все самые роскошные магазины на виа Рома[7] с фальшивым ящичком для сбора пожертвований в пользу ассоциации «Усыновление на расстоянии». Неплохо получилось, верно?
Делаешь утвердительный жест. Он продолжает:
– Конечно, неплохо, мы получили больше миллиона… Потом, что же было потом… в понедельник. А… мы поработали в огромном многоквартирном жилом доме, где, вполне очевидно, никто друг друга не знает… Поднимались с этажа на этаж, собирая деньги на похоронный венок несуществующему Эудженио Росси из соседнего подъезда… «Ах, синьора, так жаль его: двадцать два года, трагическое ДТП в субботу вечером, весь кондоминиум принял участие…» Там тоже все прошло хорошо, верно?
Вновь соглашаешься.
– По ночам мы слоняемся по барам, продавая мальчишкам аспирин. Иногда все проходит отлично, иногда не совсем – как сейчас…
Мило удобнее усаживается на стуле:
– Господи, Витторио, мы же рискуем всю жизнь перебиваться этими жалкими трюками, так и не сделав ничего по-настоящему серьезного! Куда делся наш замысел Большой А., Большой Аферы? Разве не должны были мы откладывать деньги для ее осуществления? Сколько не достает до той суммы, которая необходима? Денег, какие мы сейчас зарабатываем, только-только хватает на жизнь. Витторио, мы теряем время, слишком много уже потеряли: пора наконец действовать.
Он вдруг останавливается и оглядывается.
– Ну, давай же, выкладывай, – предлагаешь ты.
Мило медлит, потом говорит:
– Я помню, мы тогда решили – это будет наша идея, только наша… Никаких компаньонов… Знаю… Но время идет, а наш замысел остается лишь замыслом… А ведь хорошо задумано и надо бы все же осуществить эту Большую А. прежде, чем нам стукнет семьдесят!
– Ладно, выкладывай, – повторяешь ты.
– Так вот… Витторио… Я все больше прихожу к убеждению, что пора все обсудить с одним моим родственником… с дядей Гриссино.
– Дядя Гриссино… Что за странное имя?[8]
– На самом деле его зовут Франко Грассо. А Гриссино… По правде говоря, я никогда не понимал почему. Наверное, что-то вроде прозвища – вроде тех, что даются в детстве и остаются на всю жизнь. Прозвище совершенно не соответствует его внешности. Дядя похож на Иисуса Христа, только несколько располневшего. Высокий и тучный, носит бороду, волосы длинные, ухоженные… Ничего общего с хлебной палочкой. Очень стильный, тебе понравится… И манеры у него… как бы это сказать… а, вот: аристократические.
Поднимаешься и начинаешь ходить по комнате.
Мило с беспокойством наблюдает за тобой.
Удивленно и недовольно качаешь головой.
– Но, черт побери, Мило, ты шутишь? Ведь речь идет о Большой А.! – с волнением говоришь ты. – О самом лучшем из замыслов, какие только приходили когда-либо нам в голову. Идея, которую мы разрабатывали долгие месяцы. Идея, которую так вынашивали и, самое главное, продумали все до последней мелочи! И… теперь должны с кем-то делиться? Думаю, ты просто сошел с ума.
Мило некоторое время молчит, потом встает и тоже начинает расхаживать по комнате.
Наконец очень спокойно отвечает:
– Конечно, Витторио, Большая А. – это замысел, который, по твоим словам, мы обдумывали месяцами. Все верно. Но ты, должно быть, забываешь одну маленькую деталь: чтобы осуществить ее, нам нужна куча денег! Забываешь, что наш обман, если использовать экономические термины, «нуждается в крупном стартовом капитале».
Мило вздыхает. И продолжает:
– И проблема в том, что в банках невозможно взять кредит для организации аферы: это ведь как раз их профессия – не доверять никому, сам знаешь.
Сдержанно улыбаешься.
Мило останавливается перед тобой:
– Правда, дорогой Витторио, заключается в том, что Большая А. стоит на месте. А время идет.
Потом, как плохой актер, снова опускается на стул.
Следует долгое молчание, а затем – шум, с каким неуклюже садишься и ты.
– И чем же занимается этот твой дядя Гриссино? – спрашиваешь наконец.
Мило оживляется:
– Ничем… Это двоюродный брат моей матери, занимается крупными делами. Настоящий мастер! Я рассказывал ему о нас с тобой, он очень меня любит, с детства…
– Ты никогда не говорил о нем.
– Ну… Дело в том, что он долго отсутствовал, дядя Гриссино…
Испытующе смотришь на Мило:
– Скажи-ка мне, «долго отсутствовал» – я правильно понимаю?
– Финансовая махинация… Его засекли… Пришлось исчезнуть на некоторое время.
– Финансовая махинация?
Мило достает сигарету из твоей пачки, затягивается и продолжает:
