— Я надеюсь, что ты, К'мель, будешь достойной наследницей своего отца. К тебе обращаются наши глаза в час общей скорби. О ком, как не о тебе, мог думать я, когда говорил, что К'макинтош никогда ничего не делал наполовину и умер молодым из-за того что стремился совершить невозможное. До свидания, К'мель, я возвращаюсь к себе.
Она появилась у него уже через сорок минут.
Он внимательно смотрел на нее, изучая ее лицо.
— Это важный день в твоей жизни.
— Да, Повелитель.
— Я не имею в виду смерть и похороны твоего отца. Я говорю о будущем. Нашем общем будущем.
Ее глаза расширились. Она не думала, что он
— Ты хорошо знаешь мужчин. — Он передавал ей инициативу.
— Да, Повелитель, наверное. Лицо ее выглядело странно. Она попыталась изобразить улыбку номер три (максимально завлекательную), усвоенную в школе гейш. Поняла, что ошибается, исправилась. Она чувствовала, что происходит нечто важное.
— Посмотри на меня, — сказал он. — Проверь, можешь ли ты доверять мне. Я собираюсь взять обе наши жизни в свои руки.
Она подняла глаза. Что, какое дело может связать его — Повелителя Содействия с квазичеловеком? У них нет ничего общего. И не будет. Но она не отвела взгляд.
— Я хочу помочь квазилюдям.
Она моргнула от неожиданности. Это был грубый подход. За ним обычно следовали еще более грубые предложения. Но его лицо было серьезно. Она ждала.
— У твоего народа нет политических прав. Нет даже права первым заговорить с человеком. Я не совершу предательства по отношению к своей расе, покончив с вашим бесправием. Если вы добьетесь справедливости, это пойдет на благо обеих сторон.
К'мель смотрела в пол. Ее рыжие волосы были мягкими, как шерсть персидской кошки. Казалось, что огонь стекает по ее фигуре. Когда она, оторвав взгляд от пола, посмотрела прямо на него своими ярко-зелеными как у кошек древности глазами, в которых отражался солнечный свет, ему показалось, что его отбросило взрывной волной.
— Чего вы хотите от меня?
Он ответил ей таким же жестким взглядом.
— Посмотри на меня. Посмотри мне в лицо. Ты ведь понимаешь, что я не хочу от тебя ничего, хм… личного?
Она была ошеломлена.
— Но чего же еще вы можете хотеть от меня? Я гейша. Я совсем необразованная и значу очень мало. Вы знаете куда больше, чем я когда-либо смогу узнать.
— Возможно, — согласился он.
Он говорил с ней не как с гейшей, а как с личностью, и ей было неловко.
— Кто руководит вами?
— Мистер Тидринкер, сэр. Он заведует бюро услуг. Она осторожно наблюдала за Джестокостом — казалось, он не лгал.
Он был слегка рассержен:
— Мистер Тидринкер мой подчиненный. Кто руководит вами там, среди квазилюдей?
— Мой отец, но он умер.
— Простите, — в ходе разговора Повелитель перешел на «вы». — Я не хотел причинить вам боль. Садитесь, пожалуйста.
Она устало опустилась в кресло с видом невинного сладострастия, которое могло бы свести с ума обычного мужчину. Она была в одеянии гейши, модном и с первого взгляда вполне скромном. Но, в соответствии с ее профессией, одежда неожиданно и провокационно распахивалась, когда она садилась, открывая ровно столько, чтобы привлечь внимание мужчины, не шокируя его бесстыдством.
— Я попросил бы вас чуть-чуть поправить одежду, — бесстрастно сказал Джестокост. — Я мужчина, хотя и государственный деятель. Наш разговор очень важен. Я понимаю, что вы мне не доверяете…
К`мель была слегка напугана его тоном. Ей бы не хотелось сердить его. Она пошла в этом платье на похороны, потому что у нее просто не было другого.
Он прочел все это на ее лице и безжалостно продолжил:
— Юная леди, я спросил, кто руководит вами. Вы назвали вашего хозяина, потом вашего отца. А я хочу знать совсем другое.
Она молчала.
«Значит, — сказал себе Джестокост, — я должен открыть карты». Он собрался с духом — его слова должны были войти в ее мозг, как нож.
— Кто, — медленно и холодно произнес он. — Кто такой этот О-телликелли???
Лицо девушки и раньше было бледным от усталости и горя. Теперь оно стало совсем белым. Ее глаза горели, как два костра.
«Нет, девочка, — подумал Джестокост, — не тебе гипнотизировать меня», — но сразу пошатнулся.
Ее глаза — два холодных огня.
Комната закружилась вокруг него. Девушка исчезла, на ее месте остался только холодный огонь. В огне стоял человек. У него были крылья, но были также и руки. Лицо — чистое и холодное, как мрамор древних статуй. Опаловые переливающиеся глаза.
— Я О'теликели. Вы поверите в меня. Вы можете говорить с моей дочерью К'мель, — он исчез.
