И тогда Эванджелина почувствовала себя так, словно лишилась всех костей в теле. Она знала, что должна сопротивляться ему, но сердце отказывалось это делать, считая, что нет безопаснее места, чем в его объятиях. Ей не нравилось, что он мог быть и таким нежным с ней, и таким невероятно раздражающим. Эванджелина знала, что нужна ему живой, чтобы найти последний камень, но он не должен был нести ее на руках. Он мог бы просто оставить ее на кровати в гостевой комнате или бросить прямо на полу. В конце концов, он с легкостью позволил ей превратиться в камень. Так почему же теперь он не может быть таким же бесчувственным? Ему не нужно было прижимать ее к груди, защищая от холода, когда они вышли на улицу.
– Я все еще злюсь на тебя, – проворчала Эванджелина.
Джекс вздохнул, продолжая пересекать мост.
– Я думал, ты всегда злишься на меня.
– Я почти простила тебя прошлой ночью.
– Это было бы серьезной ошибкой.
– Я едва не умерла и… – Эванджелина замолчала, когда они поднялись на мансарду.
Она и сама не понимала, почему спорит с ним. Джекс был прав: то, что он рассказал ей о камнях, лишь подтверждало, что она не может ему доверять. И хотя она злилась на его ложь, злилась, что он снова обманул ее, Эванджелину все равно тянуло к нему. И неважно, что между ними никогда ничего не изменится. Желание, охватившее ее прошлой ночью, никуда не исчезло. По правде говоря, оно лишь усилилось. И Эванджелина не могла поверить, что неумолимое влечение, которое она ощущала, было невзаимным.
Когда Джекс бережно уложил ее на кровать, она посмотрела в его непроницаемые глаза:
– Ты все еще думаешь, что я всего лишь ключ?
– Я пытаюсь совсем о тебе не думать.
Во сне Эванджелины Джекс сидел в тени на краю старого деревянного причала и смотрел на то самое озеро, которое она видела из таверны. На то самое озеро, которое словно было наполнено звездами. Вот только сейчас звезд не было – лишь сияющее драгоценными камнями небо в оттенках последнего мгновения заката. Розовые облака и яркие нити желтого и оранжевого цвета.
Она наблюдала за тем, как Джекс пускает камешек по зеркальной водную глади.
Когда Эванджелина подошла ближе, он не поднял головы. Его спина была прямой, а волосы
Эванджелина замедлила шаг.
Издалека ей казалось, что на Джекса просто падала тень, но сейчас она отчетливо видела, что молодой человек в конце причала – не Джекс.
– Тебя трудно выследить. – Незнакомец отвел взгляд от озера, и при виде его лица у Эванджелины перехватило дыхание.
Сначала ей показалось, что он выглядит до боли знакомым, но, возможно, это было связано с его невероятной красотой: четко очерченная челюсть, темные брови над гипнотическими глазами и очаровательная улыбка, от которой ее сердце взволнованно забилось.
– Кто ты?
Пропустив ее вопрос мимо ушей, прекрасный незнакомец ловко вскочил на ноги. Одежда на нем была грубой и плотной на вид, предназначенной скорее для странствий по лесу, но его движения отличались почти хищной грациозностью и плавностью.
Эванджелина невольно напряглась. Она напомнила себе, что это всего лишь сон, но она находилась на Великолепном Севере и опасалась, что сны здесь похожи на сказки – немного правдивые и не очень достоверные.
Молодой человек опустил взгляд на ее обнаженные ноги. Эванджелина по-прежнему была одета лишь в рубашку Джекса. Яркий румянец растекся от пальцев ее ног до щек, и она приложила немало усилий, чтобы скрыть смущение в голосе, когда снова спросила у прекрасного незнакомца:
– Кто ты?
Он улыбнулся, и глаза его заблестели.
– Почему бы нам не остановиться на Прекрасном Незнакомце?
Ее сердце смущенно забилось.
– Ты можешь читать мои мысли.
– Нет, просто это правда. Я неимоверно прекрасен. – Он сделал шаг вперед и склонил голову набок, чтобы в этот раз рассмотреть ее лицо, а не голые ноги. – Понимаю, почему ты нравишься Джексу. Ты чем-то похожа на нее, знаешь?
– На кого? – спросила Эванджелина.
Прекрасный Незнакомец задумчиво потер подбородок.
– Он не обрадуется, если узнает, что я сказал это. Но если ты не будешь осторожна, то твоя жизнь закончится так же, как ее.
– О ком ты говоришь? – снова спросила Эванджелина.
– О его первой Лисице.
Птицы весело щебетали, солнечные лучи заглядывали в окна, но все, чего хотела Эванджелина, – вновь погрузиться в сон и узнать больше о первой Лисице.
Она закрыла глаза, но была слишком взволнована, чтобы снова уснуть. Ей казалось, что она уже знает, кем была та, другая лиса. Если верить словам Прекрасного Незнакомца из ее сна, то Джекс действительно был Лучником.
Эванджелина и раньше подозревала это, но отбросила эту мысль еще до того, как увидела имена Джекса и Лучника на стене в мансарде. И все же что-то заставило ее усомниться в словах Прекрасного Незнакомца.
