Главная героиня — Эванджелина Фокс — отправляется на Великолепный Север в поисках своего счастливого конца. Она замужем за принцем и живёт в легендарном замке, но не знает, какую ужасную цену заплатила за эту сказку. Муж Эванджелины — принц Аполлон — использует тёмную магию, чтобы удалить все воспоминания Эванджелины о её времени в его королевстве, а также о принце Джеке, которого она любит. Эванджелина решает получить ответы о своих потерянных воспоминаниях, даже если это означает ослушаться Аполлона и поставить себя в опасность.
© Stephanie Garber 2023
©Автор перевода: Веселовская Анастасия
Для всех, кто когда-либо надеялся на второй шанс.
Эванджелин Фокс всегда верила, что однажды окажется в сказке. Еще маленькой девочкой, когда в магазин ее отца поступала новая партия диковинок, Эванджелин сразу же бросалась к ящикам. Она рассматривала каждый предмет и спрашивала себя: "Может быть, это оно? Может быть, это тот самый предмет, который погрузит ее в фантазии?
Однажды в огромном ящике лежала только дверная ручка.
Ручка была изысканного зеленого цвета и переливалась на свету как волшебная. Эванджелин была уверена, что если прикрепить ее к нужной двери, то она откроется в другой мир, и сказка начнется.
К сожалению, дверная ручка так и не открылась ничем необычным. Но Эванджелин не теряла надежды, что когда-нибудь она окажется в другом месте.
Надеяться, фантазировать и верить в волшебство для Эванджелин всегда было как дышать. И все же дышать стало вдруг очень трудно, когда она наконец-то оказалась в другом месте, в объятиях красивого молодого человека, который сказал, что он ее муж.
Муж.
От этого слова у нее закружилась голова. Как? Как? Как?
Она была слишком ошеломлена, чтобы спросить больше, чем это одно слово. Более того, она даже не смогла произнести его вслух.
Если бы ее не держали, Эванджелин могла бы рухнуть обратно на пол. Это было слишком много, чтобы принять и слишком много, чтобы потерять все сразу.
Одно из последних, что она помнила, — как сидела с отцом, когда он умирал дома. но даже это воспоминание было неровным по краям. Как будто его смерть была частью выцветшего портрета, только она не просто выцвела, а была безжалостно вырвана. Она не могла вспомнить ни месяцев, предшествовавших смерти отца, ни того, что произошло потом. Она даже не помнила, как он подхватил лихорадку, от которой умер.
Она знала только, что отца, как и матери, больше нет, и он уже давно умер.
"Я знаю, что это должно быть страшно. Я представляю, что вы чувствуете себя одинокой, но это не так, Эванджелин".
Незнакомец, назвавшийся ее мужем, крепче прижал ее к себе.
Он был высоким, таким высоким, что Эванджелин почувствовала себя маленькой, так как он прижимал ее к себе настолько близко, что она почувствовала, что он тоже дрожит.
Она не думала, что он был так же напуган, как она, но он явно не чувствовал себя так уверенно, как выглядел. "У тебя есть я, и нет ничего, чего бы я не сделал для тебя".
"Но я вас не помню", — сказала она. Ей немного не хотелось отстраняться. Но все это было так ошеломляюще. Он был подавляющим.
Когда она отстранилась, между бровей незнакомца образовалась глубокая морщина. Но он терпеливо ответил, его голос был низким и успокаивающим: "Меня зовут Аполлон Акадианский".
Эванджелин снова ждала вспышки узнавания или хотя бы крошечной искры. Ей нужно было что-то знакомое, что-то, за что можно было бы ухватиться, чтобы не рухнуть обратно на землю, а Аполлон смотрел на нее так, словно хотел стать этим человеком. Никто и никогда не смотрел на нее с такой силой.
Он напоминал героя из сказки. Широкоплечий, с мощной челюстью, темными горящими глазами и одеждой, говорящей о богатстве, вызывающей в памяти сундуки с сокровищами и замки. На нем был темно-красный плащ с высоким воротником и богатой золотой вышивкой на манжетах и плечах. Под ним было что-то вроде дублета — по крайней мере, она думала, что это так называется. дома, в Валенде, мужчины одевались совсем по-другому.
Но, очевидно, ее там уже не было. Эта мысль вызвала новую волну паники, и слова вырвались сами собой.
"Как я здесь оказалась? Как мы встретились? Почему я тебя не помню?" — спросила она.
"Твои воспоминания были украдены кем-то, кто пытался разлучить нас". В карих глазах Аполлона что-то мелькнуло, но что именно — гнев или боль, она не могла определить.
Эванджелин хотела бы вспомнить его. Но чем сильнее она старалась, тем хуже себя чувствовала. Голова раскалывалась, а грудь казалась впалой, словно она потеряла не только воспоминания. На секунду боль стала такой глубокой и жестокой, что она схватилась за сердце, наполовину ожидая обнаружить в нем рваную дыру. Но раны не было. Сердце было на месте; она чувствовала, как оно бьется. На какое-то мгновение Эванджелин показалось, что этого не должно было быть, что ее сердце должно было быть разбито так же, как она чувствовала.
И тут ее осенило: не чувство, а мысль — острая, раздробленная.
Она должна была сказать кому-то что-то важное.
Эванджелин не могла вспомнить, что именно, но ей казалось, что весь ее мир зависит от того, чем она должна поделиться. От одной мысли об этом у нее стыла кровь. Она пыталась вспомнить, что именно ей нужно сказать и кому – может быть, этому Аполлону?
Может быть, именно поэтому у нее украли воспоминания?
"Почему кто-то пытается разлучить нас?" — спросила Эванджелин.
