Третья девушка, высокая, темноволосая, когда я на нее посмотрела, ответила смелым взглядом. Вот только я не заметила в ее глазах тепла или хотя бы любопытства. «Лучше бы тебе сдохнуть поскорее, Дейрон!» — ясно сообщал ее колючий взгляд.
«Как же много у меня доброжелателей, — хмыкнула я про себя. — Не дождетесь!»
Дальше я шла, разглядывая красные кирпичные стены, украшенные литографиями с портретами правящей семьи и картами городов.
Мы поднимались по узким каменным лестницам, шагали по переходам, где едва не задевали головами низкие потолки, снова спускались. Одна я давно бы заблудилась. Поэтому первые недели, пока первогодки привыкают к новой жизни, с ними как курица-наседка носится их эфор. Неудивительно, что здесь новичков прозвали желторотиками. Цыплята и есть.
— Крыло вашего отряда, — сказал командир, останавливаясь перед ответвлением коридора. — Я сам буду забирать вас, отводить на занятия и в столовую.
— Я еще мальцом возил на продажу горшки в соседнюю деревню на ярмарку, — проворчал рыжий одногруппник, как там его — Барри? — И ни разу не заблудился!
— Никого на цепь не приковывают, — сдержанно пояснил эфор Эйсхард. — Но меры предосторожности придуманы не просто так. В прошлом году кадет решил прогуляться на свой страх и риск, не изучив до конца, как работает пространство в Академии. Его нашли…
Он замолчал, а мы с замиранием сердца ждали продолжения.
— В подвалах нижнего уровня, где содержатся самые опасные твари Изнанки.
— Его сожрали? — так живо и плотоядно поинтересовался Атти, что даже у ледяного эфора дрогнули уголки губ в мимолетной улыбке.
Эйсхард выдержал паузу, прежде чем ответить.
— Клетки надежно укреплены магией, но страха он натерпелся.
Мы выдохнули с облегчением: не хотелось бы, случайно свернув за угол, оказаться в клетке с ядовитым стозубом.
— Через месяц-другой вы научитесь видеть правильную дорогу, — туманно пояснил командир. — А пока никаких прогулок! За мной!
Он повел нас по коридору, поглядывая в список и на двери, распределяя комнаты.
— Кадет Дейрон, — наконец, объявил он.
Моя спальня оказалась самой дальней по коридору. Обшарпанная и поцарапанная деревянная дверь повидала на своем веку немало поколений студентов. Медная ручка сияла, отполированная тысячами прикосновений. Я положила на нее ладонь и отчетливо услышала, как щелкнул, открываясь, замок.
Запирающая магия! Я так и знала, что ключи в Академии не нужны. Отец рассказывал, что в Торн-а-Тир магии сосредоточено больше, чем во всей Империи. Это и неудивительно, ведь каждый ее обитатель, будь он кадет или мейстер, — одаренный.
— Полчаса на сборы, — повторил эфор Эйсхард.
Я осталась наедине с командиром: одногруппники разбрелись по комнатам. Эйсхард сузил глаза, разглядывая меня в упор. Теперь, когда мы очутились один на один, эфор перестал контролировать лицо: он был страшно зол. Я невольно отпрянула, вжимаясь спиной в стену, а Эйсхард прекрасно видел, что я растеряна, но вместо того, чтобы оставить меня в покое, наклонился еще ниже, опершись на ладонь в сантиметре от моей головы. Я сглотнула, чувствуя себя слабой перепуганной девчонкой.
— Я тебе не рад, Дейрон, — процедил он.
— Какая жалость! — дерзко ответила я. — Что поделать, придется как-то потерпеть! Всего-то год! Я тоже не слишком счастлива, что моим эфором станет бессердечная ледышка.
От собственной наглости и страха ноги сделались ватными. Как бы не упасть. Я стиснула пальцы до боли.
— Командир не должен быть предвзят! А вы!.. Ты…
Эйсхард медленно распрямился и сжал руку в кулак. Я видела этот огромный, будто кувалда, кулак, обтянутый кожей, у самого моего носа. Одного удара хватит, чтобы выбить все зубы! Я зажмурилась, не дыша.
Ничего не произошло. Через мгновение послышался скрежет медной ручки. Эфор повернул ее, распахивая дверь. Значит, кроме меня, в мою спальню сможет зайти и командир? Неприятное открытие.
— Полчаса, Дейрон, — выплюнул он и, больше не глядя на меня, развернулся и пошел прочь.
Я переступила порог и захлопнула дверь, отсекая себя от враждебного мира. Хотя бы здесь я ненадолго в безопасности!
Вместо привычной кровати на стену цепями крепилась полка, как у заключенных в тюрьмах. Я добрела до нее и села, втиснув между коленей трясущиеся руки. Перед глазами все еще стоял обжигающий холодом взгляд эфора Эйсхарда.
Просто отлично, что сказать! Мои одногруппники меня презирают, командир не скрывает ненависти… А я не провела в Академии еще и дня. Что же дальше?
«Ты справишься, Алейдис, — сказала я себе. — Должна! Ты не доставишь им такого счастья: не отчаешься и не сдашься!»
Я снова по обыкновению укусила себя за щеку. Сегодня я так часто вгрызалась зубами в нежную слизистую, что на ней появилась ранка.
— Ладно, — сказала я вслух. — Плевать!
Я заставила себя встать на ноги и оглядеться. Займусь делами — это верный способ не думать о плохом.
